Скандал
Шрифт:
Карсон наклонился к ней так близко, что в нос Шарон шибануло перегаром.
– Шарон, мать твою, скажи, чей это дом или я из тебя душу вытрясу! проревел он, хватая её за горло.
Шарон никогда прежде не видела своего любовника в таком состоянии, и не понимала даже, то ли это её пугает, то ли возбуждает. Карсон выглядел так, точно и в самом деле был вполне способен свернуть ей шею. Что ж, наконец ей удалось расшевелить его. Значит, я ему все-таки не совсем безразлична, с торжеством подумала Шарон. И тут же выпалила:
– Дом принадлежит Дэниелу
Карсон оторопело уставился на нее. Смысл, похоже, дошел до него не сразу.
– Что ж, - промолвил он наконец.
– Пора вводить в бой Келли. Очевидно, что дом принадлежит Дугласу, но по каким-то, понятным лишь ему причинам, он предпочел оформить его на имя брата. Возможно, для того, чтобы Келли не наложила на особняк свою лапу. Найди способ известить его дражайшую супругу, что у Дугласа есть не только любовница, которая ждет от него ребенка, но вдобавок ещё дворец стоимостью в несколько миллионов фунтов стерлингов. Но только так, Шарон, чтобы сама ты при этом оставалась в тени. Ты поняла?
Говоря, Карсон не только оживлялся, но отчего и возбуждался все больше и больше. Закончив говорить, он взял руку Шарон и приложил к своей ширинке, по которой вырос внушительный бугор. Затем, распаленный страстью, потащил Шарон в соседнюю комнату, в свой собственный кабинет.
Подскочив к столу, Карсон включил персональный компьютер. Он был настолько возбужден, что, забыв об обычных мерах предосторожности, ввел свой личный пароль при Шарон. "Браво", не преминула заметить та. И тут же смекнула, что вышло весьма удачно.
На экране монитора тем временем возникло "жесткое порно". Двое молодых мужчин в состоянии полной боевой готовности обхаживали с двух сторон грудастую девицу, размеры бюста которой впечатлили даже Шарон. В тот же миг Карсон завалил Шарон на стол, задрал ей сзади юбку и одним махом всадил в неё своего молодца. Несколько минут спустя он, судорожно дыша, кончил, и распростерся на Шарон. Тишину в кабинете прерывали лишь вздохи девицы, да возгласы её партнеров, весело подбадривающих дуг друга.
Чуть отдохнув, Карсон снова провел Шарон в гостиную и, усевшись рядом с ней на софу, обнял раскрасневшуюся женщину за плечи.
– Это ещё не все, - промолвила она, не скрывая своего удовольствия от столь бурного выражения чувств со стороны Карсона.
– Я подняла данные об отпусках и больничных листах Джорджины за все годы работы в нашей газете, и нашла, что несколько лет назад она провела на больничном листе сразу целый месяц. Меня это насторожило, потому что из компьютера сведения об этом стерты.
– Не забывай о том, кто - наша главная цель, - напомнил Карсон.
– Если мы избавимся от Дугласа, то с ним уйдет и Джорджина. У тебя, по-моему, уже мозги из-за неё набекрень.
Шарон отпила из стакана немного виски с кока-колой (само собой разумеется - диетической) и сказала, сделав вид, что не расслышала слов Карсона:
– Мое журналистское чутье подсказывает: дело тут нечисто. Столь продолжительный отпуск по болезни дают либо в случае психического расстройства, либо -
Сидя в такси по пути домой, Шарон с головой погрузилась в раздумья. Неужели Карсон прав, и идея расправы над Джорджиной и впрямь превратилась у неё в навязчивую манию? И что могло быть тому причиной? Ревность или соперничество двух блестящих профессионалок?
Было время, когда ей казалось, что они с Джорджиной могут составить блестящую команду. Разумеется, при условии, что она, Шарон, станет главредом, а Джорджине достанется пост её заместителя. Они замечательно дополняли друг друга. Джорджина умела ладить с людьми и выживать из них максимум возможного, а привнесла бы в их союз жесткость и бульдожью хватку.
Журналистский нюх был великолепно развит у обеих, а вот выбор возможностей добычи острых материалов было у Шарон богаче.
В глубине души Шарон понимала, что завидует не только внешности соперницы, но и присущему Джорджине аристократизму. Классу, иными словами. Умению себя подать. А вот самой Шарон ни дорогущие тряпки, ни дом в престижном районе, ни автомобиль, обошедшийся в целое состояние, не могли компенсировать то, что у неё всегда отсутствовало. Как говорила её мать, "За деньги можно полностью изменить свои внешность и стиль, но класс - не купишь".
При одном виде Джорджины, легко и непринужденно порхающей по редакционным комнатам, у Шарон разливалась желчь. В том, что касалось профессиональных качеств, она считала себя выше Джорджины, но как женщина отчаянно ей завидовала. А потому твердо решила, что должна биться до победного конца. Тем более что пришла в "Трибьюн" гораздо раньше соперницы. Главное - выжить Джорджину любой ценой, и тогда она снова станет единственной и неповторимой. Не с кем сравнивать, нет и конкуренции.
Работать бок о бок они не смогут никогда. Джорджина должна уйти.
Шарон всегда верила в поговорку, что долг платежом красен. Стоило ей оказать кому-нибудь весомую услугу, и она уже считала, что ей по гроб жизни обязаны. Она позвонила Джейсону Роудсу, своему бывшему коллеге, который теперь сотрудничал с журналом "Базаар". Роудс был перед ней в долгу.
– Джейсон, я хочу попросить тебя об одном одолжении, - Шарон без всякого вступления сразу взяла быка за рога.
Джейсон ожидал её звонка. Шарон уже просила его об одолжении не впервые, однако он знал, что она будет это проделывать и впредь. Два года назад он по уши влюбился в несовершеннолетнего подростка, который к тому же состоял в отдаленном родстве с кем-то из членов королевской фамилии. Шарон пронюхала об этом и, позвонив Джейсону, выложила все подробности: где и когда он встречался с малолеткой, сколько продолжалась их связь, и пригрозила опубликовать этот материал. Джейсону неминуемо грозила тюрьма. Он не знал, что для публикации у Шарон не хватало доказательств. В конечном итоге Шарон сменила гнев на милость и сказала, что ради их старой дружбы не даст статье ход.