Скандал

Плейтелл Аманда

– Хорошо, хорошо, - заверила Джорджина.
– Хотя мне её жаль. Бедняжка очень угнетена. Наверно, из-за этой сиротки.

– Нет, Джорджи, я тебе серьезно говорю, - настаивал Майк.
– Я про неё наслышан. Это очень честолюбивая баба, и от неё в прошлом многие пострадали.

– Очень странно, - сказала Джорджина.
– Такие люди обычно не обременяют себя заботой о брошенных детях.

– Если вся эта история - не выдумка, - веско заметил Майк.
– Поживем увидим. Но ты все-таки не доверяй ей.

И Майк взял себе на заметку, что должен непременно проверить, что

это за девочка-сирота, которую пытается удочерить Майра.

Глава 16

День клонился к концу, и Джорджина давала последние указания своей команде, когда позвонил Дуглас и пригласил её в свой кабинет.

– Я хочу тебя кое с кем познакомить, - пояснил он.

Своих секретарш Дуглас уже отпустил, и дверь его кабинета была распахнута настежь. Войдя, Джорджина оторопело уставилась на Дугласа, на руках у которого был крохотный спеленатый младенец.

– Джорджина, познакомься с Фредди, - промолвил Дуглас.
– Точнее - с Фредериком. Будем надеяться, что он уже будет разговаривать без франко-канадского акцента.
– Он расхохотался и поднес младенца ближе к своему лицу. Тот вдруг улыбнулся, но Джорджина не успела даже рта раскрыть, как из ванной комнаты в углу огромного кабинета появилась Бекки Уортингтон.

Брючный костюм от Армани удачно скрывал любые изъяны её фигуры, вызванные рождением малыша всего неделю назад.

– Это - ребенок Бекки, - без тени смущения объяснил Дуглас.

При виде Дугласа с новорожденным сыном на руках, Джорджина растрогалась до глубины души. Она всегда подозревала, что он не чужд сентиментальности, но сталкивалась с её проявлением впервые. Поразительный контраст с гранитным фасадом, который он возвел для себя, чтобы оградиться от сослуживцев.

До сих пор при Джорджине лишь Тристан и Руперт, два престарелых кота, которых Дуглас держал дома, удостаивались ласковых слов и жестов с его стороны. А Джорджина, как и её мать, верила, что человек, который любит кошек, не может быть исчадием ада.

– Мы тут с Бекки обсуждали текст воззвания в помощь голодающим в Африке, который будет напечатан в "Дейли Трибьюн", - сказал Дуглас, не поднимая глаз.
– Тебе придется также разместить его в "Санди". Это хороший рекламный ход.

Джорджине показалось, что она ослышалась.

– С каких это пор подобные воззвания печатает "Санди"?
– спросила она.
– Вы мне сотни раз говорили, что чернокожие дети, даже умирающие от голода, тираж не повышают...
– Она осеклась. Для Дугласа подобный шаг был крайне нехарактерен. Лучше, пожалуй, не спорить. Кто знает, может, это Бекки придумала. Дуглас неловко поежился и покосился на свою любовницу, которая старательно отводила глаза в сторону.

Всего несколько часов назад они жестоко повздорили.

– Мы едва не потеряли нашего собственного ребенка, Дуглас, - заявила Бекки.
– Как ты можешь использовать страдания других детей, чтобы повышать тираж своей чертовой газеты?

– Послушай, Бекки, - терпеливо заговорил он, - это не я придумал. Ребята из отдела маркетинга считают, что это очень сильный ход. Мы должны отвлечь внимание от дурных откликов прессы по отношению к нам, которые преследуют нас в последнее время. В любом

случае, мы уже взяли на себя обязательства и идти на попятный не можем. Но ты, Бекки, сейчас в декретном отпуске, и не должна обременять себя подобными заботами.

– Расскажите мне, в чем суть дела, - вмешалась Джорджина, приходя ему на выручку.

– Дело в том, что в последнее время пресса обрушила на "Трибьюн" лавину критики, - сказал Дуглас. Скорее не на "Трибьюн", а на вас лично, мысленно поправила его Джорджина.
– Нам вменяют в вину последние сокращения штатов, уверяют, что деньги для нас важнее людей. Это воззвание для нас возможность доказать, что на самом деле в "Трибьюн" о людях заботятся, что у наших газет есть сердце. Запомни это, Джорджина - настоящая газета должна иметь сердце.

– Меня вы можете в этом не убеждать, - сказала Джорджина.
– Лично я с удовольствием такое воззвание напечатаю, однако тут важно не перегнуть палку. В последний раз, когда "Дейли" поместила фотографию голодающих ребятишек на первой полосе, продажи газеты разом сократились аж на тридцать тысяч экземпляров. Подумайте, что может случиться с таким таблоидным изданием, как "Санди".

– Как ты можешь рассуждать о снижении каких-то продаж, когда речь идет о спасении жизней детишек?
– упрекнул её Дуглас, с нежностью взирая на крохотную мордочку Фредди.
– На следующей неделе мы опубликуем воззвание, а также выпустим специальное приложение с восьмистраничной вкладкой, целиком посвященной кризису в Сьерра-Леоне. Там будут десятки фотографий голодающих детей, снимков, разоблачающих зверства повстанцев, интервью с матерями, потерявшими детей, с женщинами, которых насиловали и избивали солдаты повстанческой армии. Все уже на мази.

– Мои коллеги договариваются с телекомпанией "Фостерс", - добавила Бекки.
– Это будет совместная акция, поэтому они каждый вечер будут готовить специальный выпуск новостей, посвященный событиям в Сьерра-Леоне. Ситуация там накалилась до предела, и мне кажется, что "Трибьюн" самое время вмешаться. Это сразу поднимет авторитет наших изданий. После победы лейбористов мы увидели, что нашему среднему читателю отнюдь не безразлично, что творится в мире. А это должно сработать. И видеодокументы мы получили просто потрясающие. Могу показать.

Она нажала кнопку на пульте дистанционного управления, включила видеомагнитофон и уселась рядом с Дугласом. Сначала на экране появилась девочка-подросток, голова которой была повязана окровавленным бинтом. Огромные глаза казались совершенно безжизненными, как и младенец, крохотное тельце которого девочка прижимала к груди. Особенно ужасало то, что лица девочки и младенца были почти сплошь покрыты страшными черными мухами. Затем следовали кадры, отснятые в полевом госпитале: прямо на полу, на каких-то грязных тряпках, в беспорядке лежали дети. Голос комментатора за кадром взволнованно понял: из сорока детишек эту ночь переживут считанные единицы. Многие из них умрут от голода. Затем камера показала сцены массовых захоронений, когда трупы в рваном тряпье беспорядочно сваливали друг на друга - в попытке приостановить эпидемию, разразившуюся в одном из лагерей беженцев.