Скарабей
Шрифт:
Изумленная Мирани обошла вокруг диска. Металл был тонкий, как яичная скорлупа. Его создатели непонятным образом сумели сделать поверхность без единой впадинки или отметинки. Абсолютное совершенство. И старик был прав: его не смогли бы пронести через коридор, не говоря уже об узком туннеле. Как же он сюда попал?
«Он поднялся из глубин, Мирани. Встал, как встает солнце».
Голос Бога прозвучал так близко, так чисто, что она инстинктивно бросила взгляд на старика. Но тот только смотрел на диск, и его лицо было залито
— Это не объясняет…
«Настоящее солнце намного больше. Больше, чем пустыня, шире, чем океан. В его сиянии уместился бы весь мир, Мирани, и все-таки я качу его по небу одним пальцем. И в людях тоже есть солнце. Оно скрыто глубоко в темноте, как вот это. Пламенное, золотое».
Она хотела спросить его о Сетисе, но тут старик сказал:
— Хорошо, что Аргелин об этом не знает! Здесь, внизу, скрыты чудеса, какие и не снились людям, и нельзя допустить, чтобы они попали к нему в лапы. Креон рассказывал, гробницы тут тянутся бесконечными лабиринтами, и не хватит целой жизни, чтобы обойти их все. Поэтому можно только гадать — сколько же лет этому альбиносу? Сколько веков он живет здесь, внизу?
Он повыше поднял лампу.
— Я хотел, чтобы ты увидела его, потому что Сетис говорит, будто ты слышишь Бога. Скажи ему, Мирани, что мой сын сейчас находится на службе у него, поэтому он должен заботиться о нем вместо меня. Попросишь, Мирани?
— Он тебя слышит, — ответила она тихо.
— Да, но что он отвечает? — Старик обернулся к ней, и в золотом сиянии она увидела у него на лице ужас. — Ты теперь Гласительница. Передай мне, что он говорит.
«Боги не дают обещаний. — Голос был невесел. — Он что, считает, что события всего мира вертятся вокруг его забот? Вы, люди, думаете только о себе, Мирани».
Она прикусила губу. Потом сказала:
— Бог услышал твою просьбу.
— И что?
— И обещал позаботиться о Сетисе.
Отец с благодарностью кивнул.
А у нее в ушах Бог рассмеялся:
«Теперь ты понимаешь, каково приходилось Гермии? Скажи мне, Мирани, где проходит граница между тактом и ложью?»
Она раздраженно отвернулась. И вдруг, вскрикнув, отпрянула.
Стены подземного зала покрылись радужной коркой из миллионов жуков. Скарабеи и уховертки, рогачи и древоточцы. Они ползли мерцающей волной, висели под потолком копошащимися сгустками, падали и взлетали обратно. В сиянии золотого диска поблескивали изумрудно-черные надкрылья.
Мирани содрогнулась, прижав ладони к губам.
— Наверно, приползли на свет, — сказал отец.
Она не ответила. Потому что почувствовала довольно болезненный укол совести: она вдруг вспомнила о броши со скарабеем, которую дала Мантора.
Она совсем про нее забыла!
Она забыла сказать о ней Шакалу!
Он спрашивает путь
у разрисованного князя
В синем утреннем небе пылало солнце.
Сетис вошел с улицы, задержался ненадолго в благословенной тени
Пусто. Корабли, удерживавшие гавань в блокаде, отошли подальше от берега, и их не стало видно.
Это было и хорошо, и плохо. Из-за перебоев в торговле Порту грозил голод, но зато Император еще не пошел в атаку и вряд ли нападет, пока Аргелин удерживает в плену его любимого племянника. Ходили слухи, что к генералу под видом торговца верблюдами прибыл императорский посол, чтобы вести переговоры об освобождении принца Джамиля, но Сетис не знал, правда ли это. Даже если правда, то он этого посла не видел.
Стены аркады были увиты побегами кустарника с розовыми цветками, на их аромат слетелись пчелы. Он не знал, как называются эти цветы. Может, Мирани знает. Он осторожно коснулся цветка. Слишком уж засиделся он среди свитков и книг. Слишком много лет он провел в гробницах.
Впереди, на открытых площадках палестры, занимались гимнастикой мужчины, мальчики, несколько девушек. Он шел по прохладной аркаде и смотрел, как они борются. Блестели умащенные тела, бугрились мускулы. В жарком воздухе звенели крики, вздохи, смех. Возле купален рослые воины тренировались в единоборствах. Блестели бронзовые мечи. Сетис узнал гортанный язык горцев.
Сетис вышел из аркады и пересек тренировочный двор. Жаркое солнце опалило обнаженные руки.
— Эй, — окликнул он.
Наемник, сидевший на каменной скамье, свирепо посмотрел на Сетиса. Он пил воду из глиняного кувшина, отставил его — и на пыльную землю упало несколько капель.
— Ты говоришь на нашем языке? — сердито спросил Сетис.
Наемник пожал плечами и встал. Сетис отступил на шаг. Наемник был мускулист, а ростом — настоящий великан.
Сетис облизал пересохшие губы и постарался не выдать волнения.
— Я принес приказ от ген… от его величества царя, вашему предводителю… — Он заглянул в свиток. — Ингельду. Ты знаешь, где он?
Светловолосый великан скрестил руки на груди и заговорил. Акцент у него был диковинный, и Сетис с трудом понимал его.
— Ингельд — я.
Сетис не знал, верить ему или нет. Но взгляд голубых глаз наемника был прозрачен.
— Так. Что ж… Это сбережет время. — Сетис покопался в груде свитков. — Господин Аргелин посылает вам вот это. Подробный план доставки воды для орошения из Драксиса на поля южного берега. Работы уже идут, но…
Наемник взял свиток, поглядел и бросил его на землю.
— Я привел сюда моих воинов не за тем, чтобы копаться в грязи, — спокойно произнес он и окинул Сетиса оценивающим взглядом. — Я слышал о тебе. Люди много говорят. Говорят, ради власти ты готов на все.
Сетис вздохнул.
— Да неужели? — Опустил глаза, поднял свиток с горячих камней. — Вам не приказывают копать. Для этого есть рабы. Ваш приказ — охранять работы. В Порту много инакомыслящих, они будут воровать воду.