Сказка для звезды
Шрифт:
– А ты попробуй, потаскай, – отмахнулся он.
В ответ засмеялись. Но Никита не обиделся, даже внимания не обратил. Он сидел и думал о новенькой.
Она была такая… Во всей школе такой больше не было, это точно! Для Никиты девчонки делились на его младшую сестрицу, дурынду, одноклассниц-задавак и всех остальных.
Сестрица Анька была младше Никиты на целых три года, но не испытывала никакого уважения к старшему брату! А ведь Никита, можно сказать, вырастил ее. Он вздохнул. А что, ведь было время, когда восьмилетний Никита отводил в садик пятилетнюю
Как же, она у них звезда! Даже в Европе один раз была, на конкурсе бальных танцев. Вот у родителей крыша и поехала: Аня – то, Аня – сё! Избаловали ее до невозможности. Сплошные капризы и вечное недовольство. Да еще ябедничает постоянно.
«Мама, а Никита в школу проспал!», «А Никита уроки не делал!», «А Никита…». Вырастил на свою голову!
Этим летом Анька была в Крыму вместе со своей студией. Целых двадцать четыре дня! Вернулась такая важная, хоть караул кричи! Только и делает, что рассказывает о своих впечатлениях да фотками хвастается.
Никита сполз со стола, поймал за шиворот пробегавшего мимо мальчишку и велел помочь донести стол до актового зала.
На сегодня работа закончилась. Никитин стол оказался последним.
Ребята из старших классов собрались в актовом зале, оживленно говорили все сразу, то и дело перебивая друг друга. Никита пристроился поближе к своим. На него почти не обращали внимания, и скоро Никите стало скучно.
Да вот беда, делать ему вроде как было нечего. Домой идти не хотелось, там вездесущая сестрица Анька и список поручений, оставленных мамой для него, потому что Анька еще маленькая, к тому же у нее репетиции… «А ты, Никитушка, все равно бездельничаешь, так что сходи в магазин, вынеси мусор, начисть картошки…». Никита потоптался еще с одноклассниками, а потом вышел вместе со всеми и побрел в сторону дома. А идти-то – рукой подать.
Да еще день такой замечательный, тихий, осенний, с желтыми листьями и солнышком, пробивающимся сквозь облака.
Никита вошел в свой двор и уселся в беседке на детской площадке. Он зажмурился, подставив лицо солнечному лучу, и стал думать о новенькой. Почему-то в классе она ни на кого не произвела особенного впечатления. А может, так показалось… На самом деле класс у них не дружный. Все сами по себе. Если и дружат, то парочками. И вообще, интересных людей, по мнению Никиты, не было. Так, серость… Девчонки глупые и заносчивые, парни… О них Никите даже думать не хотелось, потому что ни с кем из одноклассников у него отношения не сложились. Все его друзья учились в других школах, это были в основном дворовые приятели.
С девушками Никита не встречался. Не везло ему на девушек, а может, внешность подкачала.
Никита снова вспомнил новенькую. Вот у кого внешность, что надо. Все при ней! А волосы какие! Глаза удивительные… Но он тут же спохватился, подумав о том, что внешность в человеке не главное…
А еще он подумал, что надо было попросить номер телефона. Но
На следующий день было легче. Во-первых, Ленка уже так не тряслась, во-вторых, я думала, что самое страшное позади.
Так оно и вышло.
Когда мы вошли в класс, кое-кто даже поздоровался. Несколько девчонок, проходя мимо, небрежно кивнули. Я огляделась в поисках Никиты, но его не было. Ленка робко улыбалась и то и дело опускала голову, краснела. Ну, просто девятнадцатый век какой-то!
Я вздохнула и уселась с ней рядом.
Первым уроком была алгебра.
Дверь приоткрылась, показалась взъерошенная голова:
– Можно?
Класс, как по команде, повернулся к двери.
– Андреев, в чем дело? – почти равнодушно спросила учительница.
Никита шагнул в класс:
– Доброе утро, – сказал он и, подумав, добавил: – Извините…
– Не с того год начинаешь, – вздохнула учительница, – входи!
Никита радостно улыбнулся, проскочил к последнему столу у окна, на ходу ухитрился помахать мне рукой, сделав страшные глаза; потом, бросив рюкзак на стул, с грохотом уселся.
По классу прошел смешок, но быстро стих.
Едва прозвенел звонок на перемену, Никита тут же оказался сидящим на нашем столе.
– Ола, амигос! Буэнос диас! Кэтенидо мучо густо эн солидарле! Кэ тал? Кэ ай дэ нуэво? – выдал он.
Я рассмеялась:
– Это по-каковски?
– По-испански, – невозмутимо ответил он.
– Ну, допустим, я знаю, кто такие амигос, а дальше?
– Привет, друзья! Добрый день! Как я рад вас всех видеть! Как дела? Что новенького? – перевел он, – такое бурное испанское приветствие.
– Ты знаешь испанский?! – восхитилась Ленка.
Никита на секунду задумался, а потом признался:
– Честно говоря, это все, что я знаю по-испански, – сказал он и добавил: – Пока.
– А зачем ты так здороваешься? – удивилась Ленка.
– Распушение хвоста перед девушками – есть первостатейная задача любого уважающего себя мачо. – Никита громко рассмеялся.
Мы, глядя на него, тоже.
– Ой, ребята, сейчас же звонок прозвенит! – опомнилась я, – бежим! Никита, ты знаешь, в каком кабинете история?!
Мы подхватили наши рюкзаки и выскочили в коридор. В класс вбежали следом за учительницей.
Первый стол у окна был по-прежнему не занят. Значит, его «закрепили» за нами. Ну, что ж, хорошо.
Когда мы уселись, Ленка шепнула:
– Он обаятельный, правда?
Я покосилась на нее и кивнула.
Да, Никита казался очень обаятельным.
Без него нам, наверное, пришлось бы не слишком уютно. Мы все еще находились в некотором вакууме. Одноклассники не спешили к сближению. В новом классе все были обособлены. И, если бы не Никита, на переменах нам было бы скучно.
Но он неизменно сопровождал нас из кабинета в кабинет, рассказывал школьные новости, хохмил, так что, когда занятия окончились и мы оказались все вместе в школьном дворе, я даже не удивилась тому, что Никита пошел нас провожать.