Сказка рядом...

Рокова Яна

Мне эта тема разонравилась. Мы почти дошли до лестницы. Я решила кое-что для себя прояснить, пользуясь случаем:

– Знаешь, мне даже завидно, что ты можешь ощущать мир по-другому. А это у всех оборотней так?

– Не знаю, как насчет остальных, а у нас, волков - да.

– Круто!
– снова завистливо вздохнула я.
– Слушай, я у Ники не могу спросить, сам понимаешь, а с ней у тебя было такое?

По лицу Волка скользнула тень, и я поспешно добавила:

– Не хочешь, не отвечай. Это просто нездоровое любопытство

разыгралось. Извини.

Роволкон вздохнул:

– Такого не было.

Мне до жути хотелось узнать, "а почему?", но я сдержалась, пожалев чувства друга. Он как-то болезненно воспринял мой невинный вопрос. А Волк, немного помолчав, сказал сам:

– Я люблю ее, Ань. И в ней так же нет Зверя. Наши Кланы не в самых дружеских отношениях, чтобы согласиться провести обряд Обращении. Да и она не согласна становиться оборотнем.

– А без этого ты никогда не почувствуешь Полное Слияние?
– вслух "догадалась" я.

– Блин, Ань, не береди рану, - резко ответил Роволкон.
– Всё, закончили мусолить эту тему!

– Прости, - я взяла его за руку, заставив разжать стиснутый от досады кулак, и вложила свою ладошку в его, словно маленькая девочка. Он купился и вновь, входя в роль "старшего брата", попытался успокоиться. Я виновато прижалась щекой к его плечу. Роволкон улыбнулся:

– Подлиза. Хорошо, что ты у меня есть, человечка...

Это его "человечка", прозвучало так нежно, почти с придыханием, что мне самой захотелось растечься лужицей.

– Угу, - согласилась я, - не переживай, все образуется.

– Твоими устами, да мед бы пить, Ань, - вздохнул он, но уже не так безнадежно.

– Ладно, после ужина в Беседке встретимся, мне в Лечебное крыло надо успеть, - я высвободила ладонь из теплой руки моего друга.

– Иди, только не ищи приключений на...
– Волк шутливо шлепнул меня по попе, а я возмущенно зашипела:

– Что Вы себе позволяете, господин Роволкон?!
– было не больно, скорее, даже, приятно, но чего наглеть-то?

Парень только рассмеялся, довольный, что вывел меня из равновесия. Наверное, тема их отношений с Никой его задевала гораздо глубже, чем мне показалось. А так он мне отомстил "по-дружески".

***(АНЯ)

Мадам Раваль, полненькая женщина неопределенного возраста, гроза всех, кто попадал под ее покровительство во время болезни, была на месте. Она строго взглянула на меня поверх очков. Напротив нее сидела Надин, что-то переписывая из толстенной книги на маленькие листочки (наверное, этикетки на пузырьки и склянки, которые стояли рядом на стеллаже).

– Что-то беспокоит?
– удивилась мадам Раваль, придирчиво разглядывая мой цветущий вид.

Иногда народ пытался увильнуть от выполнения домашнего задания, сославшись на несуществующее недомогание. У некоторых даже "прокатывало". Непонятно только, чем руководствовалась

мадам Раваль, выдавая или отказывая в оправдательной справке симулянтам.

– Да, - бодренько отчеканила я, - меня беспокоит состояние сокурсника. Я могу увидеть Кристиана Эдминора?

Очки мадам чуть не свалились с курносого носа. Наверное, посещение "с апельсинами" здесь не практиковалось. Ну, откуда же я знала?

– У него родители сейчас, но я пойду, узнаю, - от удивления она даже не стала меня сразу прогонять.

Я плюхнулась на свободный стул рядом с Надин и украдкой посмотрела на симпатичную вампиршу. Темно-фиолетовые длинные гладкие волосы, темные (даже не понятно какого цвета) глаза, аккуратные клычки за алыми губами. Аппетитные формы молодого тела (она действительно была молоденькая для представителей их расы). Кирилл попал! Красивая девчонка. И на язычок остра. Если бы нt Вероника, с которой нас поселили вместе и мы быстренько нашли общий язык, то в подружки я выбрала бы Надин и, пожалуй, еще Лиззи, рыженькую девчонку-оборотня, перекидывающуюся в очаровательную лисичку. Они обе были близки мне по складу характера.

– Блин!
– откинулась Надин на спинку стула, потягиваясь.
– Я уже задолбалась переписывать эту мутотень. Полдня сижу, - пожаловалась она.

– А почему это тебе досталось?
– спросила я, чтобы поддержать беседу.

Мы, первокурсники, выбравшие Лечебное отделение, один-два раза в месяц после основных занятий, по очереди, должны были "добровольно" помогать мадам Раваль. Что делали на других факультетах наши одногруппники, я не знала. Но, думаю, так же занимались фигней. Это было что-то типа вводной практики. Вдруг нам не понравится, тогда в течение полугода можно еще подумать о том, что бы перейти на другое отделение, если, конечно, хватит умения в той, другой, области.

– А потому, что у меня "каллиграфически красивый почерк" - передразнила Надин манеру речи мадам Раваль.
– Анхель, сколько еще до ужина осталось? Я так проголодалась, - погладила она себя по плоскому животику.

– Минут пятнадцать-двадцать.

– Отлично!
– воодушевилась вампирка.
– Пусть потом другого писаря себе ищут!

– А ты не боишься, что тебе весь объем работ до следующего дежурства оставят?
– поддела я.

– Ой, не сглазь! Я тогда повешусь на ожерелье из чеснока.

– Врушка, - рассмеялась я.
– На вас же чеснок не действует.

– Еще как действует! Знаешь, как он воняет?

– Да нормально... Я люблю чеснок, особенно в свежем салатике с морковкой и капустой, и баклажаны с чесночком и зеленью... ммм... и еще...

– Хватит!
– взмолилась Надин.
– Я есть хочу! И "пить"...
– она выразительно взглянула на мою шею, специально дразня - пугая.