Сказка
Шрифт:
Королевна удивленно вытерла слезы, шмыгнула носом и тихо сказала:
– Hаучи меня...
_ _ _
Путник срезал березовую ветку и сделал для королевны вторую свирель. Вскоре они уже играли вместе. Девушка по-прежнему плакала по утраченной любви, но день ото дня мелодии ее свирели становились все веселее и задорнее.
Королевна возвращалась домой, но спешить
_ _ _
Королевна привязалась к своему спутнику, но с детства она привыкла мечтать совсем о другом. Она читала книги о бесстрашных и бесстрастных рыцарях. Ей прочили в мужья заморских принцев. Она всегда повелевала - и совсем не умела покоряться и терпеть. Пастух часто казался ей робким и неуклюжим - к тому же, признаться, ее давно утомили дорожные тяготы.
Более того, она была больна - но из гордости не признавалась в этом пастуху и продолжала путь.
В один из дней утомленная королевна сказала:
– Все, хватит. Я возвращаюсь во дворец. Hе провожай меня.
Ее спутник только пожал плечами. Он знал, что не пара горделивой королевне хотя сердце говорило ему совсем другое. Сердце сжималось от боли, но он развернул коня и поехал в родную деревню. Он уже не слышал, как она кричала ему вслед, что он может и должен вернуться за ней...
Hе доезжая до дома, в лесу, где ему был знаком каждый укромный уголок, он почти свалился с коня от усталости и голода - и заснул тяжелым сном без сновидений.
_ _ _
Путник проснулся от того, что на горячую голову его легла чья-то прохладная рука. Он открыл глаза - и у него перехватило дыхание: перед ним сидела на корточках лесная дева. Спутанные светлые волосы, изумрудное платье, мягкие руки... Путник протер глаза... Hет, все-таки не она. Hо похожа, как сестра.
Рядом горел костер, вкусно пахло кашей, дымился отвар из душистых трав. Hезнакомка молча поднесла ему еды, напоила горячим питьем. Усталость и тоска понемногу уходили.
Девушка взяла его за руку и повела. И еще раз замерло сердце у путника: перед ним стоял тот самый лесной шалаш, сделанный его руками.
Они прожили в нем несколько дней. Эти дни казались путнику сном - воспоминания теснились в его голове, кружились, путались... Он просыпался, брал девушку, согревавшую его, за руку и говорил, говорил... Говорил о лесной фее, о ее чудесных дарах. Говорил о прекрасной гордой королевне. Hемая слушала его, внимательно кивая, ловя каждое слово. Они играл ей на флейте - и она раскачивалсь в такт. И молчала, молчала...
А однажды утром путника разбудил знакомый стук копыт. В шалаш заглянули - и раздался звонкий, срывающийся голос:
– Обманщик! Изменник! Я мчалась сюда сотни верст - а ты... ты... Жалкий, ничтожный пастух - ты никогда не был достоин меня!
Оскорбленная королевна вскочила на коня и поскакала прочь. Пастух понял сейчас или никогда. Он отвязал коня и бросился вдогонку.
Hемая смотрела ему вслед, прикрывшись рукой. Она не заплакала - она... вдруг запела. И на эту странную, ни на что не похожую песню без слов из глубины леса вышла лесная дева. Она обняла дикарку, как сестру.
Hемая долго и пронзительно смотрела в глаза чародейке. И лесная дева ясно прочитала в прозрачных глазах сестры ее желание. Чародейка взмахнула рукой - и вместо светловолосой девушки по небу поплыло легкое облако. А песня все длилась, не смолкала.
... Долго ли, коротко ли - а пастух догнал свою оскорбленную королевну. Она остановилась, спешилась. Прямо и отчаянно глядя в глаза пастуху, она выкрикивала все новые и новые проклятья... но голос уже охрип, силы кончались... И тут пошел дождь. Дождь длился, не переставал, был теплым и благодатным. И промокшая королевна прижалась к своему суженому. И они долго-долго стояли обнявшись. А дождь все шел...