Сказка
Шрифт:
Она выпила немного воды и съела пару сардин — думаю, чтобы доставить мне удовольствие. У меня самого пропал аппетит, но я заставил себя съесть кусок жареного кролика Доры и пару крекеров. Надо было двигаться дальше. Когда я осторожно поднял Радар и положил ее обратно в тележку, я слышал ее хриплое дыхание и чувствовал на ощупь каждое ребро. Вуди сказал, что она умирает, и был прав, но я проделал весь этот путь не для того, чтобы моя собака встретила свой конец в тележке Доры. Я схватился за ручки и двинулся дальше, но не бегом — я знал, что это быстро меня обессилит, — а быстрым шагом.
— Держись. Завтра все может стать лучше, так что потерпи еще немного, девочка.
Я
Пока я тащил тележку по Королевской дороге, облака сгустились, но дождь пока не шел. Это было хорошо. Я не боялся промокнуть, но промокла бы и Радар, что еще больше ухудшило бы ее состояние, а у меня не было ничего, чем ее можно было прикрыть. Кроме того, тянуть тележку стало бы труднее или вообще невозможно, если бы дорогу развезло от ливня.
Примерно через четыре или пять часов после того, как мы с Радар перекусили, я преодолел крутой подъем и остановился — отчасти чтобы перевести дыхание, но в основном просто осмотреться вокруг. Отсюда открывался хороший вид, и я впервые смог ясно разглядеть башни города. В этом тусклом свете башни имели угрюмый оливковый оттенок мыльного камня [172] . Высокая серая стена уходила вдаль по обе стороны дороги. Я все еще был в нескольких милях от этой стены и не мог сказать, насколько она высока, но мне показалось, что в центре я вижу громадные ворота. «Если они заперты, — подумал я, — то мы действительно влипли».
172
Мыльный камень или стеатит — легко обрабатываемый поделочный камень, состоящий из тальковой руды.
Дорога между домом Вуди и тем местом, где я остановился, чтобы отдохнуть и осмотреться, была извилистой, но отсюда тянулась к городским воротам прямо, как струна. В нескольких милях впереди лес расступался, и я увидел на заросших травой полях брошенные телеги и то, что могло быть ручными плугами. Увидел и кое-что еще: автомобиль или еще какой-то транспорт, двигавшийся в моем направлении. У меня хорошее зрение, но эта штука находилась еще в нескольких милях, и я не мог как следует разглядеть ее. Я прикоснулся к рукоятке 45-го калибра мистера Боудича не для того, чтобы убедиться, что он все еще там, а просто для большего спокойствия.
— Радар, как ты там?
Оглянувшись через плечо, я увидел, что она смотрит на меня из тележки, приподняв голову. Это было хорошо. Я схватил ручки тележки и пошел дальше. На моих руках уже вырос приличный урожай волдырей, и я бы многое отдал за пару рабочих перчаток. Хорошо еще, что дорога временно пошла под уклон.
Пройдя еще милю или две (по мере моего приближения башни все больше скрывались за высокой городской стеной), я снова остановился. Теперь я мог видеть, что человек, двигавшийся в мою сторону, похоже, ехал на огромном трехколесном велосипеде. Когда расстояние между нами сократилось, я увидел, что на велосипеде едет женщина, причем с хорошей скоростью. На ней было развевающееся черное платье, что снова заставило меня вспомнить «Волшебника страны Оз» — особенно черно-белую часть в начале, когда Альмира Галч мчит на велосипеде под грозовым небом Канзаса, чтобы забрать укусившую ее собачку Дороти и усыпить ее. Сзади этого трехколесного велосипеда тоже была деревянная корзина для перевозки, но намного больше той, где мисс Галч собиралась увезти Тото.
— Не волнуйся, Радар, — сказал я. — Тебя она никуда не увезет.
Когда женщина подъехала совсем
Женщина резко остановилась, крутанув педали своего трицикла назад, что подняло в воздух целое облако пыли. Ее платье, вмиг перестав развеваться, облегло ее крупное тело; на ней были черные брюки в обтяжку и большие ботинки, тоже черные, которым явно не требовалась починка Доры. Ее лицо порозовело от физической нагрузки и не имело никаких следов серости. Если бы меня заставили определять ее возраст, я сказал бы, что ей лет сорок или пятьдесят, но не мог быть точно в этом уверен. Время в Эмписе течет странно, как и процесс старения.
— Вы Клаудия, да? — осведомился я. — Подождите, я хочу вам кое-что показать.
Открыв рюкзак, я достал оттуда золотой дверной молоток. Она мельком взглянула на него, кивнула и перегнулась через руль. На руках у нее были кожаные перчатки, чему я мог только позавидовать.
— Я КЛАУДИЯ! НА САМОМ ДЕЛЕ МНЕ НЕ НУЖНО ЭТО ВИДЕТЬ, МНЕ СНИЛОСЬ, ЧТО ТЫ ПРИДЕШЬ! — она постучала себя по виску и хрипло рассмеялась. — СНАМ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ, НО СЕГОДНЯ Я ВИДЕЛА (последовало непонятное слово вроде «снаб») [173] ЭТО ВСЕГДА К ДОЖДЮ ИЛИ К ГОСТЯМ! — ее голос был не только громовым, но и совершенно бесцветным, как у злого компьютера в старом фантастическом фильме. Она добавила то, в чем я едва ли нуждался. — Я ГЛУХАЯ!
173
Старинное английское слово snab имеет несколько значений — «откос», «отказ», «палочка» (или «корешок»). Какое из них имел в виду Кинг, неясно, поэтому лучше оставить слово без перевода.
Слово в подтверждение, она повернула голову. Ее волосы были собраны в высокий пучок, и я мог бы увидеть ее ухо, если бы оно у нее было. Но его не было: как и в случае с ртом Лии и глазами Вуди, от него остался только шрам.
Подобрав юбки, она слезла со своего трицикла и направилась к тележке, чтобы взглянуть на Радар. По пути она похлопала по рукоятке пистолета 45-го калибра в кобуре.
— БОУДИЧ! Я ПОМНЮ ЭТУ ШТУКУ! И ПОМНЮ ЕГО!
Радар подняла голову, когда Клаудия погладила ее, а потом почесала за ушами так, как ей всегда нравилось. Наклонившись ближе, женщина принюхалась, явно нисколько не боясь быть укушенной. Радар лизнула ее в щеку.
Клаудия снова повернулась ко мне.
— ОНА СОВСЕМ БОЛЬНА!
Я кивнул — не было смысла это отрицать.
— НО МЫ ПОПРОБУЕМ ПОДНЯТЬ ЕЕ НА НОГИ! ОНА БУДЕТ ЕСТЬ?
Я помахал рукой, имея в виду «немного».
— Вы умеете читать по губам? — я похлопал по своим губам, потом показал на ее.
— ТАК И НЕ НАУЧИЛАСЬ! — проревела она. — НЕ НА КОМ ПРАКТИКОВАТЬСЯ! МЫ ДАДИМ ЕЙ ГОВЯЖИЙ БУЛЬОН! КЛЯНУСЬ БОГОМ, ОНА ЭТО СЪЕСТ! ЕЙ НУЖНО ХОРОШЕЕ ПИТАНИЕ! ХОЧЕШЬ ПОЛОЖИТЬ ЕЕ В МОЮ КОРЗИНУ? ТОГДА МЫ СМОЖЕМ ЕХАТЬ БЫСТРЕЕ!
Я не хотел объяснять ей, что боюсь навредить больным лапам Радар, поэтому просто покачал головой.
— ХОРОШО, НО НЕ МЕДЛИ! ТРИ ЗВОНКА УЖЕ СКОРО! КОНЕЦ РАБОЧЕГО ДНЯ! ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЗДЕСЬ ВОДЯТСЯ ЧЕРТОВЫ ВОЛКИ!
Она прокатила свой здоровенный трицикл — его сиденье, должно быть, находилось не менее чем в пяти футах от земли, — по кругу, потом вскарабкалась на сиденье. Педали она крутила медленно, а дорога была достаточно широкой, чтобы я мог идти рядом с ней, и нам с Радар не пришлось глотать ее пыль.