Сказки
Шрифт:
Не разбуди, а вниди в чуткий сон.
Волшебный сон скалы столетья длится.
Отвесом к небу профиль устремлен.
Пространство кружит, как большая птице/.
Не разбуди... Ну что с того, что вдруг
Покажешь всем, откроешь перед всеми?
О, веточки надорванной испуг!
О, вскрикнувшее, раненое время!
Не тронь его. Источники темны.
Чем глубже пласт, тем тише, безответней.
Лишь научись глядеть чужие сны
И явь войдет в твой сон тысячелетний.
На словах "явь войдет" свет удвоился, утроился, удесятерился. Все загорелось, заблистало,
– Ну да, - услышал он в ответ на свои мысли.
– Если бы ты разбудил ее и попросил, она исполнила бы все твои желания. Но тому, кто
не решился Ее разбудить, предназначено другое. Она исполняет не его, а свои желания. Весь этот мир возник по Ее желанию.
Перед принцем стояла женщина в серебристо-хрустальной короне, в прозрачном голубоватом светящемся плаще. Женщина с прозрачными глазами, сквозь которые лились пучки света.
– Кто ты?
– Я королева волшебных зеркал. Хранительница света. В вашем мире меня боятся и называют холодной, снежной. Я - Снежная Королева. Страшно ли тебе около меня?
– Нет! Нет! Нет!
Королева посмотрела на него долгим взглядом. Как будто из глаз ее заструился голубой лед. И продолжала:
– Тому, кто Ее разбудит, Она воздаст по заслугам - награду за все муки, за все труды. Да, человек получает все, о чем мечтает. Но разве ты мог мечтать об этом!
– Нет, я даже не мог помыслить, что такое бывает.
– Тот, кто не смел Ее разбудить, получает не воздаяние, а Дар.
– Дар?
– Да, ты еще не знаешь, как ты одарен. Взгляни в мое волшебное зеркало.
И тут он увидел зеркало, которое, кажется, охватывало всю ширь и отражало небо.
И в первый раз в жизни после того, как не стало Русалочки, он увидел то же, что видел в Ее глазах. Если бы весь мир стал твердить ему сейчас, что Русалочки нет, он бы только рассмеялся.
– Это ты. Ты! Что же такое ты, если не то, что живет в глазах твоих? Я не вижу твоих глаз. Но то, что в них - я вижу.
Еще тогда, когда Том дал ему маленькое зеркальце, он понял, что у нас есть продолжение - отсвет и отзвук. Но теперь он увидел всего себя - себя самого, который никогда не кончается.
– О, вот так же ты смотрела когда-то на меня своими полными всем небом глазами. И ты ждала, что я тебе отвечу вот так же - всем небом и всей землей. Ты ждала всей моей души. А я испугался. И спрятался от тебя. Это очень страшно - быть большим, как целое небо. Быть маленьким и мечтать легче. И говорить простыми человеческими словами, а не так, как ты. Но вот ты опять передо мной, и я не прячусь. Ты слышишь, не прячусь! Я здесь. И ты не можешь не знать этого. Я никогда не слышал твоего голоса. Но
И он услышал. Он ничего не различил, кроме единственного звука .
– Эль!
Но голос, голос! Он говорил не за кого-то одного, а за всех, - за Деревья, за море, за небо и за его собственное сердце. У всего появился голос. Надо было научиться молчать, чтобы услышать этот голос.
Надо было научиться прозрачности, чтобы увидеть то, невидимое... Он больше ничего не заслонял собой, ничего не заглушал.
***
– Эль! Взгляни!
Принц вздрогнул и - очнулся. Его покои заливало яркое солнце. Все сверкало, блистало, пело. Он вскочил и выбежал на простор. Мраморная лестница вела прямо к морю. На ней сидела немая девушка, укутанная в собственные волосы, как в морские волны. Немая, потому что она ничего не говорила и только смотрела на него. А он - на нее.
Когда б мы досмотрели до конца
Один лишь миг всей пристальностью взгляда,
То нам другого было бы не надо,
И свет вовек бы не сошел с лица.
Когда б в какой-то уголок земли
Вгляделись мы до сущности небесной,
То мертвые сумели бы воскреснуть,
А мы б совсем не умирать могли.
И - Дух собраться до конца готов.
Вот-вот... Сейчас...
****
Сейчас, вот здесь дух собрался. И пускай он завтра тоже соберется. И послезавтра - тоже. Это же возможно... Чудо - возможно. Потому и длится жизнь, что Чудо - возможно. Это говорю я, Оль. А я почти такой же старый, как Старая Девочка. И я все время думаю и вглядываюсь. Всю жизнь только это и делаю. Поэтому и сижу так тихо и неподвижно, что меня путают с Деревом. И знаете, я только сейчас понял, почему лучше было, что Она сама умерла, чем чтобы Она убила.
Она умерла, но ведь от Нее остались отзвуки и отблески. А отзвук больше звука, и отблеск больше блеска. Блеск в одном месте, а отблеск - всюду. У кого есть отблеск и отзвук, тот не умер. А кто убьет кого-нибудь, у того не будет ни отблеска, ни отзвука. Душа сморщится, станет маленькой и смертной. Сейчас есть, а через час не будет. А Она, Русалочка моя, жива, хоть и умерла. Если бы она не была жива, разве жизнь могла бы продолжаться?
Вы не можете ответить на этот вопрос, потому что не сидели так неподвижно, как я... Так долго, так тихо, что вас можно было бы спутать с Деревом. А вы попробуйте... Может, получится... Это только сначала вам покажется трудно, а потом вы сами себя спутаете с Деревом, и с небом, и с морем. И с соловьем, и с иволгой, и с каждой травкой. Разве можно понять, где я кончаюсь, а все другое начинается? Разве мир можно разрубить на куски? Ведь он живой!..
Не понимаете? А почему меня зовут Оль, а принца - Эль, а Тома
– Ом, это вы поняли?
Ну, а не поняли, что ж делать? Тогда я для вас буду просто тролль, принц - Ариэль, а Том - только Том и ничего больше.
СКАЗКА О ЦАРЕВИЧЕ СУТАСОМЕ
(по мотивам джатаки[1])
Рассказывают, что некогда у одного царя родился сын, похожий на молоденький месяц, такой от него изливался нежный свет. У всех, кто на него смотрел, становилось светло на сердце. Так и назвали царевича Сутасомой, что значит: изливающий лунный свет.