Скидамаринк
Шрифт:
– В Вашем отречении, Вашем поступке. Причина в женщине, которая Вас отвергла? Которая теперь далеко от Вас, которая, возможно, больше Вас не любит или умерла?
– Почему Вы так считаете? Неужели Вы видите меня насквозь, Магнус?
– Нет, не вижу, – уверенно ответил он, – напротив, Вы окружены аурой таинственности, но нет никаких тридцати шести тысяч причин, которые могут ввергнуть человека в такое отчаяние и заставить уйти от мира после того, как он вел вполне светскую жизнь. Да и потом, Вы странно ведете себя с малышкой Барбарой, так словно Вы немного упрекаете ее за
– Я? Странно веду себя с Барбарой? Послушайте, Вы, конечно, очень крупный генетик, но в области психологии еще очень большой вопрос! Я не упрекаю ее за красоту. В конце концов, она действительно очень красива, но вот за что я упрекаю ее, так это ее бескультурие, ее эгоизм, ее презрительность
В то время, как я пытался оправдаться, он разразился смехом. Впервые за долгое время я почти испытал доверие к себе подобному и в свою очередь захотел задать ему несколько вопросов:
– А Вы, этот соблазн идти наперекор, никогда не захватывал Вас?
– Конечно, – кивнул он, – и чем старше я становился, тем сильнее испытывал его. Я часто думаю о том, чтобы удалиться в свое маленькое ирландское поместье, предаться отдыху и спокойно дегустировать внушительные запасы вин из Бордо
– И что же Вам мешает?
– Мои изыскания. Научный поиск это как наркотик, Вам это понятно, – вроде того, что принимает наша подруга. И потом, в то время, как большинство моих коллег свихнулись на идее клонирования, я пытаюсь использовать свою некоторую известность ради одной цели: сделать так, чтобы знание без совести не погубило душу.
Что ж, чем дальше развивалась эта история, тем сильнее я понимал, что эхо посланий, отправленных «Моной Лизой», разносится внутри каждого из нас.
«Мона Лиза» в самом деле что-то затронула в нас четверых. Слишком явно. А что, если она один из нас?
5. Она
Магнус был прав: женщина действительно существовала.
Прошло уже четыре года как мы расстались, но не проходит ни единого дня, не единой минуты, чтобы я не думал о ней.
Я встретил ее пять лет назад на торжественном открытии компьютерного класса в Junior High School в Нью-Джерси. Одна крупная фармацевтическая исследовательская компания пожертвовала сотню компьютеров этой школе, пытаясь добиться юридической помощи, которую могла оказать моя компания в решении их правовых проблем. Чтобы отметить совершенное доброе дело, компания устроила в честь этого небольшой прием в школьном дворе. Вице-президент компании произнес речь о пользе инвестиций в образование, а мэр поблагодарил щедрых дарителей, с чьей помощью дети смогут наслаждаться преимуществами современных технологий.
Хотя у моей фирмы не было никаких текущих дел с фармацевтической компанией, я решил наладить хорошие отношения с моим клиентом.
Она, находясь под защитой телохранителя, выполняла действия, которые входили в ее круг обязанностей, и с улыбкой отвечала на многочисленные вопросы. Сидя перед мониторами компьютеров, десятки детей показывали свои школьные работы, которые они смогли сделать благодаря этим машинам.
Она проходила вдоль всем экранов и каждый раз останавливалась, чтобы сказать пару слов детям. Я находился
– Твой рисунок очень красивый, – сказала она, наклонившись к ребенку, – с твоей летающей машиной мы могли бы достать до звезд.
Когда она уже собралась отойти, девочка задала свой вопрос:
– Скажите, мэм, звезды это далеко?
Она вернулась к девочке и с улыбкой спросила как ее зовут.
– Виктория, – с гордостью заявила девочка.
– Да, Виктория, звезды очень далеки от нас, ближайшая к нам звезда Солнце, находится на расстоянии 150 миллионов километров.
– А сколько нужно времени, чтобы добраться туда на машине?
– Ээ
Так как я был совсем рядом, то было вполне естественно, что я вступил в беседу:
– Около ста лет, – подсказал я, – если вы будете соблюдать ограничения скорости.
Я улыбнулся им обеим и наклонился, чтобы быть на одном уровне с ребенком.
– И тем не менее, – сказала она, – свет перемещается очень быстро, за 10 минут и не соблюдает никаких ограничений скорости.
– А помимо Солнца? спросил я в свой черед.
– Помимо Солнца ближайшая к нам звезда называется Проксима Центавра, – поведала она профессорским тоном.
– Имя красивое, но она, наверное, далеко, – задумался ребенок.
– Да, очень далеко, – подтвердила она почти печально.
– Сколько километров?
– Знаешь, когда мы говорим о больших расстояниях, мы их исчисляем не в километрах, а в световых годах, то есть это такое количество расстояния, которое свет проходит за год. Понадобится более четырех лет, чтобы свет добрался с Проксимы Центавра до Земли.
– Это красивая звезда, – сказала Виктория скорее для себя.
Она встала, погладила ребенка по волосам и сказала:
– Да, это красиво, но бесполезно
– Да, но она служит для освещения небо ночью, – сказал ребенок, удивляясь, что такое очевидное назначение звезды осталось незамеченным взрослым человеком, который так хорошо разбирается в расстояниях.
– Ты знаешь историю Маленького Принца? спросил я Викторию.
– Нет.
– Маленький Принц был мальчиком твоего возраста. Он был вынужден покинуть звезду, на которой жил и оставил там свою розу. На Земле он очень любил смотреть на небо, и был счастлив, зная, что там наверху, среди миллиона звезд есть его цветок, единственный во всем мире. И если ты любишь розу, которая живет на звезде, то это очень приятно смотреть на небо.
– Да, – сказала Виктория, успокоенная моим рассказом, – очень приятно смотреть ночью на небо.
И она повернулась к монитору, видимо, для того, чтобы реализовать проект ночного неба.
– Спасибо, – сказала она, взяв меня за руку, – вы помогли мне выпутаться из сложной ситуации.
– Тео МакКойл, адвокат и знаток Сент-Экзюпери.
– Приятно познакомиться.
Мы поболтали пару минут, прежде чем она исчезла. Мероприятие подходило к концу, нужно было пожать еще несколько рук и раздать еще несколько улыбок.