Скидамаринк
Шрифт:
Прежде чем выйти под дождь, я попробовал зажечь небольшие светильники, расставленные вдоль дорожки, но система наружного освещения не работала. Покрепче сжав в руке оружие, я побежал к почтовому ящику. Возле меня витала легкая тень Даймонд-Келли.
Поскольку я жил уединенно, я получал мало писем. Вытащив несколько конвертов, я сунул их под пальто, чтобы защитить от воды. И стал подниматься по дорожке, прислушиваясь к шуму вечера и урагана с дождем, обрушивавшегося на Финистер. Быть может, я испытывал страх, но готов был защищать свою шкуру.
Быстро приняв душ, я сварил кофе и наконец-то устроился с почтой перед
Я не смог сдержать проклятие: на сей раз, вопреки тому, на что я рассчитывал, не было никаких следов, способных направить меня по правильному пути.
Справившись с эмоциями, я вытащил кусок холста, спрятанный в металлическую коробочку красивую музыкальную шкатулку. Сидя в тепле у огня, я много минут подряд посвятил созерцанию узоров на ткани, а затем убрал холст в картонный кармашек, пришитый к подкладке моего кашемирового пальто.
Накануне вечером мы решили покинуть Италию по общему согласию. Мы не могли оставаться в Монте-Джованни: люди Стейнера знали адрес, и нам не хотелось стать слишком легкой добычей для них. Если даже они охотятся за Моной Лизой и не собираются отнимать у нас жизни, то не таковы Моми и два его сообщника, явно настроенные на убийство. Значит, необходимо было спрятаться получше, и первое, на что мы решились – немедленно покинуть Тоскану. Мы быстро остановили выбор на убежище: Магнус рассказал нам, что у него есть коттедж на берегу Дублинского залива, о котором не знает никто, кроме его дочери. Идеальное укрытие – уверил нас он, – и никто не стал возражать. Профессор хотел, чтобы мы отправились в Ирландию немедленно, однако Барбара не согласилась: она настояла на том, что сначала ей нужно попасть в Сиэттл – уладить свои дела, и потребовала, чтобы я поехал во Францию забрать обещанный кусок холста.
Впрочем, для нашей безопасности, возможно, лучше было не путешествовать вчетвером. И мы двинулись в трех разных направлениях: Витторио сопровождал Магнуса в Дублин.
Этим утром, в аэропорту мы, все четверо, обнялись. Впервые.
Мой самолет улетал раньше остальных. Прежде, чем я прошел на посадку, Витторио бросил мне игриво: «Noi non potemo aver perfectta vita senza amici», чтобы, вслед за Данте, напомнить мне: без друзей мы не способны жить гармонично.
– Берегите себя, – произнесла Барбара чуть развязно, однако в ее голосе проскользнула несвойственная ей искренность.
Что до Джемерека, то он заявил, что с нетерпением будет ждать меня следующим утром, рассчитывая на мои «серые клеточки».
Немного раньше между нами состоялась оживленная беседа. Проведя большую часть ночи в попытке сложить в уме элементы паззла, я пришел к выводу: Магнус что-то от нас скрывает.
В моей безусловной и полнейшей решимости взяться за расследование этого дела было только одно препятствие. И это препятствие, Джемерек, могло быть устранено. Поэтому я, не дожидаясь, когда рассветет, спустился в сад. После того, как я бесцеремонно потряс его гамак, он согласился открыть глаз само собой, раздражаясь, – и выслушать меня. Я сразу перешел к делу.
– Послушайте, профессор, если Вы рассчитываете на меня, то должны выложить мне все, что знаете об этом деле. Я требую только правды.
– Но я ведь уже все Вам рассказал, –
Я сделал короткий вдох и продолжил чуть более дружелюбно.
– Знаете, старик, у Вас есть все шансы стать лауреатом Нобелевской премии, и не надо мне
– Успокойтесь, МакКойл, повторяю Вам: больше я ничего не знаю.
– Не забывайте, что я адвокат.
– Да, и?
– Знаете, скольких невинных я защитил после первого клиента?
– Расскажете?
– Ни одного, Магнус, ни одного. Они все что-то скрывали или чего-то стыдились. Я видел до фига самозванцев и умею их распознавать. И Вы, Магнус, не обманете меня, рассказывая, что больше ничего не знаете об этой истории.
– Это просто слова, мой юный друг, Ваши адвокатские домыслы, не более. Таков мой ответ на Ваши инсинуации. Вы не можете доказать то, что утверждаете.
Я был убежден: этот человек, несмотря на свой приветливый вид и покровительственную манеру общения, знает что-то важное, но он решил сохранить эти сведения в себе. Он был старше, чем я, имел средства и волю, позволившие ему сопротивляться советской системе и занять место под солнцем в американском научном мире. Тем не менее, я должен был найти брешь в его броне, и как можно скорее.
Мой мозг лихорадочно работал.
– Ну, МакКойл, я жду.
Выбора у меня не было, приходилось блефовать, но и ошибаться было нельзя.
– Не надо ждать, профессор, просто поведайте мне о Ваших связях с ЦРУ.
– Ха-ха-ха Это все, что Вам нужно?
– Ладно Вам, Магнус. Тридцать лет назад они вытащили Вас из России, и не надо мне говорить, что Вы не поддерживаете с ними контакт. Это было бы неприлично.
Он снова засмеялся, и я, чувствуя, что он вот-вот расколется, пошел ва-банк:
– А Ваша университетская кафедра биологии, не хотите мне рассказать, кто ее финансирует?
Задавая этот вопрос, я постарался вспомнить тон, которым допрашивал свидетеля в зале суда я бы хотел, чтобы он чувствовал себя обвиняемым.
Магнус ответил через несколько секунд:
– Знаете, МакКойл, нам совершенно необходимо действовать заодно, а не быть соперниками – Я попал в цель.
– Полностью согласен; тем более, это повод припереть Вас к стенке.
– Хорошо, – неохотно согласился он. Прежде всего, Вы правы: именно Стейнер через подставные компании финансирует мои исследования в области прикладных биотехнологий. Взамен он имеет доступ ко всем результатам моих изысканий, даже самых секретных.
– Продолжайте.
– Параллельно с должностью профессора я занимаюсь исследованиями для Cell Research Therapeutics.
– Но зачем? Я думал, Вы враждебно относитесь к идее евгенического клонирования, которую продвигал Стейнер.
– Все так, но я еще и ученый, посвятивший всю свою жизнь биологическим изысканиям, а мы в настоящее время живем в эпоху, чрезвычайно богатую на открытия.
– Не уверен, что понял Вас.
– Я только хочу сказать, что не могу наступать на горло своим интеллектуальным способностям, это было бы не достойно моего статуса ученого. Я хочу полностью отдаться исследованиям, но, чтобы работать с приемлемых условиях, нужны деньги, выдающаяся команда и техника. Cell Research Therapeutics может мне все это предоставить. Это общество занимается частными изысканиями, не зависящими от федеральных фондов, никому не подотчетными, что дает большую свободу.