Скиннер
Шрифт:
– А с ним что делать? – Эрлин указала на бесчувственного Форлама и мгновенно пожалела об этом, увидев, как один из батианцев навел на моряка оружие.
– Нет, в этом нет необходимости. – Она подошла к Форламу, присела рядом и одним пальцем открыла ему рот. – Его мы оставим здесь.
Ее резкий смех невольно заставил Эрлин вздрогнуть. Энн осталась безучастной, она словно окаменела.
– Оружие… брось на землю, – приказала батианка, прицелившись в Энн. Та помедлила лишь секунду, потом расстегнула ремень и уронила его на землю.
Наемница повернулась к Эрлин, которая не сразу поняла, что именно от нее хотят. «Какая я бдительная, так долго таскала на себе оружие, что забыла, для чего оно было предназначено».
КК-лазер
– – Ну-ка, шевелитесь, – сказала она, выпрямляясь.
Эрлин и Энн развернулись и направились вниз по склону.
Блюститель убедился в том, что переданное Обманщиком ветра предупреждение не осталось без внимания, затем сосредоточил внимание на другом участке океана. Даже одним находящимся на орбите «глазом» можно было отследить случайные вспышки энергии. Что ж, Снайпер отлично знал свое дело. Даже после установки «враждебного отношения» зонды оказались крайне неэффективными в сложившейся ситуации. Они были предназначены для выполнения полицейских операций против террористов и могли противодействовать только оружию, которое имели в своем распоряжении террористические группы. Тем не менее они могли превзойти по мощи устаревший боевой зонд, как оснащенные тяжелой броней прадорские зонды превосходили их самих. Но победителем из боя всегда выходил Снайпер, хотя не обладал программами наведения особой точности и не имел антифотонного оружия. Его поединок с прадорскими зондами, которые благодаря своей броне и вооружению обладали техническим превосходством, напоминал столкновение средневекового крестьянина, вооруженного колом, с конным рыцарем в доспехах. Победа доставалась тому, кто лучше умел использовать свое оружие.
– Сигнал обнаружен. Передаю, – пропищал ПР-1. Блюститель мгновенно уловил сигнал в надежде на то, что информации будет достаточно, прежде чем возобновятся боевые действия. Он внимательно изучил четверичный код и загрузил его в программу, где уже находились предыдущие данные.
– У меня все, – закончил сообщение Первый. – Никаких признаков прадорских зондов.
– Ты понимаешь, что это значит? – обратился к Блюстителю Снайпер.
– Просвети меня.
– Это значит, что находящийся внизу прадор не может позволить себе потерять еще хотя бы один зонд, поэтому он приказал им спрятаться и не вступать в бой.
– Да, полагаю, ты прав, – рассеянно ответил Блюститель.
Последней последовательности продолжительностью две секунды должно было хватить для расшифровки.
– Снайпер, информации достаточно. Можешь отходить.
– Отходить?
– Да, именно так. Не вижу оснований подвергать остальные ПР опасности уничтожения.
– Как скажешь! – Снайпер отключился от связи с помехами, подозрительно напоминавшими непристойный звук. Блюститель игнорировал его реакцию.
– ПР-11, инициироваться и загрузить в оболочку ретранслятора, – передал он сообщение на спутник, находившийся между ним самим и планетой. Через две секунды корпус спутника открылся и выплюнул в атмосферу очередной, похожий на гроб, предмет. Блюститель некоторое время наблюдал за ним, потом сконцентрировал целую четверть мощности своего процессора на оказавшемся в его распоряжении пятисекундном сообщении. Не было смысла перехватывать еще какие-либо фрагменты – если ему не удастся взломать код при помощи этого сообщения, значит, затея обречена на провал. Через две секунды Блюститель определил, что код был основан на квантовом распаде трех очень редких изотопов. Вот намудрили!
17
Издавая низкочастотные крики, хиродонт метался, пытаясь вырваться из пасти гигантской пиявки. Ударом хвоста он задел пустой панцирь моллюска, который полетел в бездну, как отсоединенный
Врелл неловко заерзал, царапая ногами палубу. Подросток чувствовал какое-то странное напряжение в задней части туловища, там, где ребристая пластина закрывала задний желудок. А еще ему в голову стали приходить мысли о том, насколько несправедливой будет его скорая смерть. Скрипя челюстями, он встряхнулся и поднес к глазу подзорную трубу.
Никаких признаков судов; впрочем, один из дистанционных зондов отца уже передал сообщение о том, что флот Старых капитанов остановился километрах в десяти от острова. Врелл бросил взгляд на соответствующий экран: все паруса были сложены на мачтах, на палубах не было заметно никакой активности. Он перевел взгляд на сидевшего у пульта управления экранами «болвана».
– Мы по-прежнему под наблюдением? «Болван» коснулся рукой одного из экранов. Четыре черные точки скользили на белом фоне, рядом мерцали, изменяясь, прадорские иероглифы.
– Отметки антигравитационных двигателей по-прежнему находятся над нами, – доложил «болван».
Прадор встревоженно развернулся, раздирая острыми ногами и без того расщепленную палубу. Спикер, держась одной рукой за остатки леера, повернула к нему голову.
– Отец, – сказал Врелл в ее сторону, – капитанов предупредили. Это очевидно. Они не находятся в радиусе взрыва. Может быть, нам следует отменить операцию?
– Ты хочешь ее отменить? – уточнил Эбулан через спикера.
– Мне хотелось бы выполнить свою миссию.
– Врелл, ты ее выполнишь. Подошли уже двадцать судов. Когда их число достигнет двадцати одного, а я в этом не сомневаюсь, судно, на котором ты находишься, присоединится к флоту.
– Тогда вне радиуса взрыва окажется остров, – сказал Врелл, бросив взгляд на стоявшего у руля Старого капитана. Тот снова чесал шею. Врелл был уверен в этом, потому что не видел, чтобы хоть один из «болванов» отца этим занимался. Он помнил, как сопротивлялся капитан, когда ему сделали надрез на шее для установки модуля раба, и каким безвольным стал после подключения модуля. Сейчас хупер вел себя по-другому.
– Правильно, – услышал он слова спикера. – Именно поэтому ты сойдешь на берег.
– На берег?
– Да, устройство приведет в действие эта единица. Ты сойдешь на берег с тремя моими единицами и завершишь свою миссию.
Стоявший у штурвала Драм продолжал чесать шею. Когда прадор, стуча ногами, повернулся к берегу, он чуть помедлил и воткнул пальцы в шею. В конце концов ему удалось схватить модуль пальцами, и он едва не вздохнул с облегчением, когда выдернул прибор из себя, как надоевшую занозу. Серый цилиндр модуля раба упал на палубу, перебирая ножками, как перевернутый на спину паук, Драм раздавил его тяжелым кованым башмаком и сбросил в море. Он снова замер у руля с лишенным выражения лицом, и оглянувшийся на него Врелл ничего не заподозрил.
– Когда мне следует покинуть судно? – спросил подросток у спикера.
– Немедленно.
Сидевшие у надстройки «болваны» резко встали. Врелл долго смотрел на них, потом развернулся и припал к палубе. Странное напряжение в хвосте усилилось, когда «болваны» залезли ему на спину и схватились за края панциря.
Спикер перевела внимание на Драма.
– Право руля, полный ход, – приказала она.
– Слушаю и повинуюсь, – сказал Драм и крутанул штурвал.
Спикер внимательно наблюдала за ним. Капитан хранил безразличное выражение лица, а судно устремилось к далекому флоту хуперов. Спикер повернулась к Вреллу: