Скиталец
Шрифт:
И если вокруг этих городов не будет укреплений, сарацины легко возьмут их.
Но Ричарду нужно было перемирие. И, решив, что, если понадобится, все три города можно легко вернуть обратно, король Английский согласился. Был отдан соответствующий приказ, и те же солдаты, которые всего год назад, ругаясь на чем свет стоит, таскали на валы камни, теперь должны были растаскивать их прочь от города.
Далее пошло обсуждение совсем уж несущественных дел — где, сколько и каких войск можно поставить, когда и каких купцов пропускать, сколько податей с них брать и так далее. О древе Честного Креста, которое франки всегда категорически
Король Английский благополучно заключил с Саладином мир на три года и восемь месяцев. Разговаривая с султаном, Ричард, как никогда в своей жизни, был уверен, что на этот раз договор будет соблюден — правитель Сирии все больше и больше внушал ему доверие и симпатию. Этот мусульманин очень нравился правителю Англии и производил впечатление настоящего рыцаря без страха и упрека.
Прощальный обед в акреком замке был пышным и обильным. Саладин даже согласился понюхать вино в кубке, который ему поднесли, а потом церемонно сплеснули в огонь. Судя по выражению лица султана, запах внушил ему отвращение — так любому человеку, никогда в жизни не пробовавшему спиртного, запах вина кажется омерзительным, — но все-таки он вежливо согласился, что напиток хороший. Сперва перед государями и их свитой пели франкские менестрели, затем сирийские певцы, сладкоголосые не по-мужски. Конечно, разговаривали «сильные мира сего» исключительно через переводчика. Но оказалось, что и подобная беседа может быть увлекательной.
А на следующий день Саладии вместе с армией отправился по своим делам, прочь от городов и замков, завоеванных франками.
Ричард с торопливостью, достойной разве что купца, улаживал сирийские дела. Он отдал распоряжения Генриху Шампанскому (с тех пор как граф надел корону иерусалимского царства, следовало именовать его Иерусалимским, но старое прозвание оказалось живучим), а потом дошла очередь и до Ги де Лузиньяна с его проблемой. Ричард согласился, что дальнего родственника, привыкшего к королевским почестям, оставлять без короны как-то… нехорошо. Но судьба королевства Иерусалимского была решена раз и навсегда, а Кипр уже поручен заботам тамплиеров (в извинение за оскорбление, нанесенное одному из рыцарей-монахов этого могучего ордена), и невозможно отнять у них этот богатый остров просто так.
Недаром же в Европе ходили сплетни и шутки: мол, уж если монах во что вцепился, ни за что не отпустит. Сие утверждение всецело могло быть обращено и в адрес рыцарственных монашеских орденов, пусть даже их служители облачены не в сутану, а в доспехи.
Что ж, оставался лишь один путь — выкупить Кипр у ордена. Остров мог потянуть на изрядную сумму, но де Лузиньяну очень хотелось царствовать. Он согласился.
Король Ричард распрощался с Генрихом Шампанским, который, в восторге от того, что остается в стране полноправным и единственным хозяином, без бдительного присмотра своего царственного благодетеля, охотно набил трюмы английских кораблей отборными продуктами и преподнес прощальные дары. Ценность их была вполне соразмерна радости расставания.
Попрощаться пришла и королева Иерусалимская. Толстушка Изабелла снова повеселела — она довольными, сытыми глазами следила за мужем и, похоже, не сожалела, что все так обернулось. Супруг, желая поскорее обзавестись
Может быть, поэтому Изабелла равнодушно отнеслась к тому, что в Тир, осмелев после гибели Конрада де Монферра, вернулся «ее» Готье. Она его уже забыла…
Глава 2
— Так это правда? — спросила Серпиана.
— Что именно, милая?
— Что Конрад де Монферра развел Изабеллу с мужем? Я думала, это невозможно, чтобы супругов разводили по желанию кого-то третьего.
— Вообще-то в нашем мире расторгнуть брак очень сложно. Почти нереально. В этой ситуации развод был незаконным.
— А что за ситуация?
— Ты не знаешь этой истории? Мне казалось, ее все знают.
— Раньше я не интересовалась. Так что там произошло?
— Да очень просто. Все получилось из-за того, что у последнего короля Иерусалимского, Балдуина, не было сына. Вернее, был, но умер еще ребенком… Неважно. Важно то, что после Балдуина осталось две дочери — Сибилла и Изабелла.
— Сибилла старшая?
— Да. Она вышла замуж за Лузиньяна.
— Это я слышала. Потом она умерла, и ее вдовец загремел с трона.
— Именно. Хотя звучит довольно вульгарно. Когда умерла Сибилла и господа графы и герцоги, которые были недовольны Лузиньяном, стали оспаривать его право на трон, Конрад Монферратский, который никогда не упускал своего, тут же понял, чем пахнет. Из сестер в живых осталась только Изабелла, вот ее он и решил прибрать к рукам. Налетел на дом де Торона, супруга Изабеллы. Думал убить соперника, но тот сбежал. К своему счастью.
— Как романтично, — рассмеялась девушка.
— Было бы романтично, если б ссора вышла из-за женщины. Но Конраду было наплевать на Изабеллу. Ему нужна была ее корона.
— Да я понимаю…
— Таким вот образом маркиз оказался в дурацком положении. Изабелла-то здесь, а муж ее — незнамо где. Поди его поймай. А поймать надо, чтобы убить. Но поскольку у де Монферра в запасе оказалось очень мало времени — свои права надо было предъявлять поскорее, пока знать еще не распорядилась судьбой короны, — он решил сделать свою жертву не вдовой, а разведенной. Созвал духовный совет…
— Какой?
— Духовный. Совет высших духовных чинов, какие оказались под рукой. Епископы, архиепископы, один кардинал. Конрад их собрал и побеседовал с ними. Не знаю, о чем и как. Но в результате все эти священники проголосовали на удивление дружно и заочно развели Изабеллу с ее супругом.
— Так это было законно? — с любопытством спросила Серпиана.
— Ни в коей мере. Подобное решение должен принимать Папа. И надо сказать, Папы очень неохотно дают согласие на развод.
— Чей папа должен был решать? Конрада?
Дик от смеха опрокинулся на спину.
— Папа — глава католической церкви. Он — преемник святого Петра, наместник Бога на земле.
— А кто его назначает? — Девушка улыбалась.
— Конклав. Совет кардиналов. Совместными усилиями выдвигает из своих рядов. Голосованием.