Сколько стоит любовь?

Лоуренс Стефани

Она зловеще прищурилась. Выдержала бесконечную паузу.

– А если не пообещаю?

Его ноздри раздулись, грудь вздымалась, глаза нестерпимо сверкали.

– Если не пообещаешь, значит, мне придется сделать так, чтобы у тебя больше не было шанса…

Она потрясенно слушала, как он в мельчайших деталях и весьма изобретательно описывал, каким образом ограничит ее свободу, запрет в доме и любыми способами оградит от всякой возможности подвергнуть себя опасности.

Как он сделает все для того, чтобы она перестала быть собой.

Будь

на его месте кто-то другой, она взорвалась бы и выпустила в него десятки словесных стрел. Сейчас же она наблюдала, как он бегает по комнате, рвет и мечет, как панцирь самообладания трескается и разлетается в мелкие осколки, оставляя его уязвимым, беззащитным…

И тогда она постаралась услышать не слова, а истинный смысл.

Понять, что за эмоции владеют им.

Наконец он, осознав, что она не реагирует, остановился и уставился на нее.

– И что?

Она не могла объяснить, что увидела в нем и как увиденное лишь усилило ее любовь к нему.

– Помнишь, – тихо спросила она, – как я спрашивала, сколько ты готов отдать… за меня, за мою любовь? Помнишь, что ты ответил?

Он долго смотрел на него, прежде чем ответить:

– Сколько пожелаешь. Прис кивнула:

– Тогда я не ответила. – Он насторожился, но, прежде чем успел ответить, она проговорила: – Это и есть часть ответа. – Отойдя от огня, так, чтобы лучше его видеть, она продолжала: – В обмен на мою руку я желаю партнерства равных, каждый из которых имеет собственную силу и собственные слабости, а также волю, потребности и желания. Пойми, мы очень похожи. И ты единственный умеешь понимать мои чувства. Как и я – твои. Поэтому не надейся, что я стану покорно сидеть и смотреть, как ты жертвуешь собой. Уверена, что и ты сделаешь то же самое. Но я всегда буду отстаивать свое право действовать, самой выбирать свой путь. В точности как я выбрала тебя. Не именно сейчас, а тогда, в летнем домике у озера. И тогда, и потом всегда был ты.

Переведя дыхание, она развела руками: оказалось, что говорить правду в подобной ситуации куда сложнее, чем она ожидала.

– И то, что сейчас у нас есть: ты, я и все, что между нами, – создано нами обоими. И если я потеряю тебя, потеряю и это тоже. Так как ты можешь хоть на минуту вообразить, что я не попытаюсь защитить тебя? Ведь сам ты сделаешь все, чтобы защитить меня, верно?! Мы неукротимы, мы рискуем, но стараемся уберечь все, что важно для нас. Таковы мы есть. И такими будем всегда. Ни ты, ни я не сможем измениться. Цена моей любви: ты принимаешь меня такой, какая я есть! И я не стану твоей собственностью. Если тебе грозит опасность – я буду рядом, что бы ни грозило нам в будущем – мы встретим это вместе. И станем защищаться вместе.

Она замолчала. Тишину в комнате нарушало только потрескивание дров в камине. Она безуспешно попыталась понять, о чем он думает, и в конце концов порывисто протянула ему руку.

– Я готова принять тебя таким, каков ты есть, всего тебя. Навсегда.

Вместо ответа он сжал ее руку.

– Я не спрашиваю, какую цену

ты заплатишь за мою любовь: она уже твоя… Но сделаешь ли то же самое для меня? Не попытаешься ли меня сломить?

Он очень долго не отвечал.

Но наконец закрыл глаза и вздохнул:

– Видит Бог, я делаю это против воли. – Он открыл глаза. Тьму озарило пламя. – Но я сделаю ради тебя все на свете.

Он смотрел в ее изумрудные глаза, гадая, куда девались его жажда насилия и ужас. Поразительно, как она умеет проникнуть в его сердце, понять его и все, что им владеет.

– Сегодня… – поморщился он. – Сегодня ночью… Она порывисто обняла его и прижалась щекой к груди.

– Сегодняшняя ночь позади и осталась в прошлом. А у нас впереди будущее. Вспомни, что завтра сулит нам счастье. Отпусти прошлое. Пусть оно уйдет.

Прис была права. Они здесь, вместе, в безопасности и свободны. Совместное будущее звало и манило. Их партнерство на всю жизнь.

Он сжал ее в объятиях, уложил рядом, и она ощутила, как любовь распростерла над ними благословляющую руку. Она поцеловала его в грудь и вздохнула. Закрыв глаза, он едва слышно пробормотал:

– Что бы ты там ни говорила, я больше ни за что не позволю тебе стоять под дулом пистолета.

Она насмешливо фыркнула. Он улыбнулся и заснул.

Около полудня Диллон потянулся под одеялом и взглянул на Прис, свернувшуюся калачиком рядом с ним.

Он не ушел на рассвете, предпочитая просыпаться в ее постели. А раз так, можно начинать уже сегодня.

– Тебе пора, – промямлила она, толкнув его в бок. Он ухмыльнулся, но не двинулся: с того места, где он лежал, мир казался окутанным розовой дымкой. Только одно его беспокоило.

Он посмотрел на спутанные черные локоны, видневшиеся из-под одеяла.

– Эта наша свадьба… неужели стоит устраивать ее с такой помпой и приглашать кучу народа?

Она нехотя приоткрыла один глаз.

– Я просто хотел… – нерешительно начал Диллон. – Лучше бы получить специальное разрешение на брак, пожениться и умчать тебя в Ньюмаркет, чтобы поскорее начать нашу общую жизнь. Что ты об этом думаешь?

Сам он, по чести говоря, был в отчаянии, особенно после вчерашнего. Еще одного подобного испытания он не вынесет. Сейчас самое главное – жениться на Прис.

Прис открыла второй глаз, улыбнулась и погладила его по щеке.

– Прекрасная мечта, но, к сожалению, всего лишь мечта. Он едва сдержал возглас разочарования.

– Неужели тебе действительно хочется пышной свадьбы?! Такого он не ожидал и думал, что ее снедает такое же, если не большее, нетерпение.

– Господи, конечно, нет. А вот им – хочется. – Он было нахмурился, но она покачала головой: – Нельзя обижать их, и, согласись, они делают это для тебя.

– Но…

Он ныл, умолял, льстил, приводил все доводы, которые только могли прийти в голову, но знал, что она права. У него не хватит мужества обидеть Флик, Юджинию, Горацию и остальных, особенно после всего, что они для него сделали.