Сколько стоит любовь?

Лоуренс Стефани

– Я знаю, кто сидит в экипаже, – поколебавшись, ответил Диллон. – Они и должны следовать за вами.

– Должны? – удивился кучер, но тут же облегченно вздохнул: – Как прикажете, сэр.

Крышка люка задвинулась.

Рас удивленно уставился на Диллона:

– Кто сидит в том экипаже?

– Скорее всего человек по имени Трантер и кто-то из его людей. Они нас не побеспокоят, а если понадобится помощь, будут рядом.

– А… а кто тот человек, что похитил Прис? – выпалил Рас. Диллон резко вскинул голову:

– Я не знаю его имени,

но готов поставить на кон собственную жизнь, что это мистер Икс.

Сидя в уносившем ее куда-то экипаже, Прис сначала пыталась незаметно освободить руки, но скоро сдалась. Он связал их шелковой веревкой, и все ее усилия приводили лишь к тому, что узлы затягивались еще туже. Постаравшись расслабиться, она привалилась к спинке сиденья, заставила себя успокоиться и подумать, что делать дальше.

Она едва не лишилась чувств, когда он затолкал ее в экипаж. И сначала приподнял шарф, которым обвязал ее голову, но затем безжалостно вернул его на место, едва она стала дыщать нормально. Теперь складки плотно закрывали глаза, чуть менее плотно – рот, зато нос был свободен. Так что дышать она могла, а вот крикнуть – нет. В лучшем случае что-то мямлить.

Она знала, что он уселся напротив. Неужели это тот, кого они искали? Неужели достопочтенный мистер Аберкромби-Уоллес и есть таинственный мистер Икс?

– Я уверен, дорогая, что вы достаточно умны. Ваш жених не упустил возможности выставить себя напоказ. Изобразить из себя благородного защитника спорта королей, – холодно, почти равнодушно выговорил он. Ни капли человечности не было в его тоне.

– Вы…

Слишком трудно говорить целыми предложениями.

– Совершенно верно. Я тот самый, кого он уничтожил. Она остро ощущала его ледяной, оценивающий взгляд.

– Итак…

– Итак, я разорен и погиб!

Деланное хладнокровие мигом исчезло, сметенное яростью, ненавистью, злобой.

– Погиб и уничтожен! Как многие из моих друзей, я жил в кредит, поэтому тот факт, что счета не были оплачены немедленно, не возбудил подозрений кредиторов. Когда Они поймут, что денег им никогда не видать, я уже буду далеко. Однако мне совсем не нравится менять свою размеренную жизнь, такую уютную и спокойную, и бежать куда глаза глядят. И до этого…

Его голос дрогнул. Каждое слово так и сочилось ядом. Он осекся, глубоко вздохнул, очевидно, пытаясь снова надеть ту благожелательную маску, которую показывал миру.

– И до этого, – голос снова был размеренным, мелодичным, почти вкрадчивым, – довел меня ваш жених. Приходится удирать в Европу и перебиваться на медные гроши, пока не найду доверчивую душу, готовую помочь мне в моих нуждах. Но эта унизительная перспектива не имеет к вам никакого отношения. Видите, теперь, когда у меня не осталось ни пенни, мне не на что играть.

Прис нахмурилась.

– Нет, не на скачках. Мой порок – карты. Очень дорогой порок. Весьма требовательная любовница. Но я могу содержать ее, кормить и одевать, пока существует источник дохода. И здесь на сцене

появляются скачки. Терпеть не могу лошадей! Однако все шло прекрасно! Пока не вмешались ваш жених и, если не ошибаюсь, ваш брат.

На последней фразе его голос резко изменился. Прис с трудом подавила дрожь. Неужели он решил увезти ее с собой в Европу?

Она набралась мужества, чтобы промямлить:

– А я?

Последовало долгое молчание.

– А вы, дорогая, – мой способ мести.

Тем временем Диллон постучал в дверцу люка, и не успела она открыться, он спросил:

– Насколько они далеко от нас?

– Примерно с сотню ярдов, может, и больше.

– Старайтесь подобраться как можно ближе.

– Да, сэр. Джо всегда старается проехать по Уайтхоллу. Там я и смогу его догнать.

Крышка люка вновь задвинулась.

Они медленно ехали по Пэлл-Мэлл, где было расположено большинство клубов. Экипаж то и дело огибал кареты, из которых выходили джентльмены, спешившие провести ночь за картами.

– Тотхилл – это та улица, где полно борделей, верно? – спросил Рас.

– Одна из многих, – кивнул Диллон.

– Почему он везет ее туда?

– Мне даже думать об этом не хочется, – поколебавшись, правдиво ответил он.

Дорога казалась бесконечной, но, оставив за собой Кокс-пер-стрит, кучер свернул на Уайтхолл и подстегнул лошадь.

На этот раз экипаж прогромыхал по улице на неплохой скорости, но потом под проклятия кучера вновь замедлил ход, когда слева показался Вестминстер и им пришлось пропускать поток пешеходов, запрудивших площадь перед Гилдхоллом.

Наконец они двинулись вперед, но кучер не унимался. Диллон рискнул встать и снова отодвинул крышку.

– Что там еще?

– Я их упустил! – взвыл кучер. – Знаю, что он поехал вверх по улице, а потом где-то свернул.

Диллон выругался и высунулся в окно.

– Поезжай медленно: будем искать.

Рас высунулся из другого окна, и экипаж медленно покатился вперед, но громада Вестминстерского аббатства заняла всю сторону улицы. Потом они миновали здание, и Рас всмотрелся в ночь. Впереди открылась еще одна улица.

– Может, лучше сразу ехать на Тотхилл? – крикнул кучер.

– Погоди! – велел Рас. – Вон там, впереди, не они?

– Они!

Кучер развернул лошадь, и они понеслись в погоню.

– Между нами всего два экипажа! – обрадовался Диллон.

– Вижу.

Но кучер свернул слишком быстро. Натянув поводья, он остановил экипаж и пространно выругался.

– Опять пропали.

– Ищи! – приказал Диллон.

Они затерялись в лабиринте узких грязных улочек и смрадных переулков. Диллон всегда считал грустной иронией судьбы то обстоятельство, что самые гнусные бордели столицы существовали в тени священного для каждого англичанина аббатства. Они стали обыскивать квартал. Черный экипаж неуклонно следовал за ними. Иногда они останавливались и слышали шум экипажа преследователей. Но их ни разу не обогнали.