Сколько стоит небо
Шрифт:
– Хватит!
– чуть ли не крикнул мне в ухо Ирсаураевиэль.
– Хватит заниматься самобичеванием. Если бы да кабы... Да, совершил ошибку. Да, послушался меня и рванул в Хель. Но что ты сейчас будешь с этим делать? И как бы иначе встретился со своим драконом?
– То есть...
– Я округлил глаза и уставился на бога.
– Ага, - хмыкнул он.
– Ты - тот ещё везунчик, но если не подталкивать тебя в нужном направлении, то останешься на одном месте.
– Тебе стоит, - продолжил он уже совсем другим тоном, - держаться Вальдемара. Почему - поймёшь чуть позже, а пока не бойся, что так легко
Я невольно клацнул зубами. Чего это он прикопался к небу?!
– Ему нужен друг, - покачал головой он, пряча улыбку.
– Только кажется, что друзей у него много. Но настоящих - раз, два и обчёлся.
– И ты считаешь, что им могу стать я?
Ирсаураевиэль прикрыл один глаз, слегка наклонился вперёд и обвёл мне с головы до ног насмешливым взглядом. Фыркнул, помотал головой, улыбнулся:
– Вполне!
– и исчез.
Я ещё минуты три хлопал глазами в темноту, где мгновение назад был Хозяин Ветров. А когда услышал покашливания за спиной, вздрогнул и чуть было не сверзился с перил вниз, в чёрную пропасть под ногами. Кто-то подхватил меня под руки, развернул к себе... и я встретился со смеющимся взглядом князя.
– Гуляешь?
– поинтересовался он.
Я спрыгнул с перил, не отрывая взгляда от Вальдемара - другого, абсолютно другого Вальдемара, - скрестившего руки на груди и повернувшего голову в сторону. Его уже не волновал мой ответ - он смотрел вниз, на долину, а на его губах блуждала счастливая улыбка. Антрас не был похож на того дурачка, которого отыгрывал перед всеми. Одет князь был в богатую тёмную мантию с воротником под горлышко и широкими рукавами, даже сейчас, когда его руки были скрещены на груди, ниспадавшими почти до пола. Эта мантия придавала ему торжественности и серьёзности. Но больше всего меня удивили его глаза. Спокойные... и безразличные, что ли? Они казались уставшими от окружающей действительности. Наверное, этому князю вся кругом кажется скучным и безынтересным?
Вальдемар заметил мой изучающий взгляд, попытался было натянуть на лицо старую маску, но потом почему-то передумал. Просто слегка улыбнулся, отодвинулся чуть-чуть и кивнул на место рядом с собой. Я подошёл ближе, обратив свой взгляд туда же, куда смотрел князь.
Невообразимо прекрасное место. Хребты гор аккуратно очерчивают долину с небольшой и бурной рекой, которая ещё не была скована льдом. И вряд ли когда-либо холод сможет победить её. Мои руки сами легли на перила балкона, я подался чуть вперёд, подставляя лицо лёгкому ветерку и наслаждаясь той высотой, на которой находился дворец. А небо? Боги, какой тёмный глубокий оттенок оно имело сейчас! Горные хребты сливались бы с ним, если бы не снежные шапки. И они не зажимали его между собой, не сковывали и не притягивали, как это делали высокие здания в городе. Нет, горы наоборот подпирали его, делали выше и недоступнее. Ещё желаннее.
– Весной здесь ещё красивее, - тихо произнёс антрас, продолжая мечтательно улыбаться и прикрывая глаза.
– Вы знаете Лорея?
– всё-таки спросил я.
Несколько долгих минут полнейшего молчания. Он держался внешне холодно, а по совершенно спокойному лицу судить было сложно. Но почему уже сейчас я готов довериться
Но Ирсау сказал, что я должен держаться его. Будем думать, ничего плохого "папочка" мне советовать не станет.
– Значит, златовласка всё-таки проболтался, - пробормотал себе под нос Вальдемар и громче продолжил: - И что он про меня наговорил? Что я жуткий и невоспитанный? Хам, лодырь и балаболка?
– Он мне про вас ничего не говорил, - улыбнулся я, наблюдая за вытянувшимся лицом князя.
– А почему Последний Герой?
– М, может потому, что так оно и есть? Ну, конечно Герой не в полном смысле этого слова. Я бы сказал, даже в совершенно противоположном смысле. Какой из тебя Герой, мальчик без Судьбы, а?
– наткнувшись на мой возмущённый взгляд, антрас растянул улыбку до ушей и покачал головой.
– Сам же всё превосходно понимаешь, а обижаешься. А почему Последний? Просто именно тебя мне и не хватало для полноты картины. Случайно потом в шутку ляпнул, понравилось - решил запомнить.
– Для полноты картины?
– ухватился я за эти слова.
– Ты же не только такой особенный весь из себя, потому что без Судьбы?
– насмешливо прищурился он.
– Знаешь же, что нас сейчас в мире собралось четверо?
Я оглядел его с головы до ног, слегка передёрнув плечами. Тяжело вздохнул и вернулся к виду долины, продолжая любоваться им. Почему я уже не удивляюсь чему-то подобному? И почему мне так везёт на такие происшествия и случаи? Что там говорил мне летом Ирсаураевиэль, когда я ему заявил, что у героя должны быть воз и маленькая тележка удачи? Что у Судьбы бывают другие взгляды на это? Ох, ну только-только я обрадовался, что никакой не герой и терять свою драгоценную кровь ради спасения мира мне не придётся, как тут же всё меняется таким образом, что я начинаю сомневаться в этом! Но если мне везёт подобным сказочным образом, определённо стоит ждать беду. А может, и не одну даже.
– С тобой придётся сложнее всего. Потому что с одной стороны ты не влияешь на Судьбу мира, ты - всего лишь ошибка. С другой же стороны в тебе слились две частички божественных сущностей. Ты у нас уникум, так что можешь гордиться собой.
Вальдемар покачал головой и повернулся в сторону гор, не мешая мне размышлять над той информацией, что я только что получил. Только вот мои мысли сами скакнули на другую тему. Я наконец-то смог вспомнить ту иллюстрацию в параграфе про антрас в учебнике истории. Такое же задумчивое выражение лица, немного печальные глаза и мечтательная улыбка. Это был он!
– Вы!.. Вы!..
– Я почувствовал, что задыхаюсь.
Не в силах держать себя в руках, задержал дыхание, как советовал Ирсаураевиэль - этот способ, чувствую, применять я буду довольно часто, - и буквально повис на перилах балкона, перевесившись вперёд и упершись в них животом. Вальдемар почему-то решил, что я собрался кончать жизнь самоубийством, но напоследок обязательно хочу хоть немного, но полетать. Дёрнув начинающего синеть от недостатка воздуха меня, князь запутался в подоле собственной мантии, и мы дружно рухнули на пол.