Скрипач
Шрифт:
На одной из дверей таблички не было, и к тому же она была открыта. Когда я ее толкнула, то передо мной предстала странная картина, смысл которой до меня дошел чуть позже. Впечатление было такое, что трое взрослых людей напились до такой степени, что разделись и принялись танцевать летку-енку или играть в паровозики… Черт! Они не танцевали и не играли. Когда до меня дошло, что происходит, меня чуть не стошнило. Какая мерзость! Устроили групповуху, придурки! Я почувствовала себя белорусским партизаном — мне захотелось взорвать этот чертов «паровозик», пустить его под откос.
Они увидели меня, но
Но Ник, Ник… Этого я от него никак не ожидала. И пусть он трижды дьявол, но должны же быть хоть какие-то границы…
Я с силой захлопнула дверь и побежала по коридору. Щеки мои пылали. В голове билась только одна мысль — домой, срочно домой. Закрыть дверь и никого не пускать. Но, войдя в зал, я немного успокоилась. Я поняла, что если уйду сразу, то эти трое все поймут. Веселить скрипача своим неадекватным поведением мне не хотелось, и поэтому я решила немного переждать и, когда начнется следующий номер Ника, тихонечко покинуть «Империю». Тогда мой уход не будет так заметен.
От злости я не знала, что делать. «Ничего, — злорадно подумала я, — завтра, когда хмель уйдет, этот Юрик вспомнит все, что было. Ни за что не поверю, что тогда ему будет все равно! Бойтесь своих желаний, они могут сбыться». Я чувствовала себя так, как будто меня изваляли в грязи, хотелось срочно помыться и никогда не прикасаться ни к одному из участников этого мерзкого процесса. Машинально я взяла рюмку водки и выпила, надеясь, что это поможет мне успокоиться. Зря я это сделала, но жалеть о содеянном было уже поздно.
Вернулись Алка и Юрик. Я удивилась, что они после всего, что я видела, ведут себя так, словно ничего не случилось. Да я бы от стыда сквозь землю провалилась, а им хоть бы хны!
— Зря ты к нам не присоединилась, — ухмыляясь, сказал Юрик и по-хозяйски положил мне руку на плечо.
Я резко отшатнулась и процедила сквозь зубы:
— Задница не болит?
На его лицо набежала тень.
— Если расскажешь кому-нибудь — придушу, — пообещал он зло.
— Я-то не скажу, — успокоила я его, — но ты сам этого не забудешь.
— Заткнись, дура! — он начинал трезветь, а я пьянеть. Выпитая рюмка водки делала свое черное дело. Я поняла, что мне надо срочно уходить, пока меня окончательно не развезло.
Не знаю, чем бы вся эта перепалка закончилась, если бы не появился Ник. Заиграла музыка, и всем стало не до меня. Люди бросились танцевать, забыв про все остальное. Иначе как безумием я это назвать не смогла бы. Вспомнилась история Ника о танцующих мертвецах. Я наблюдала за людьми и удивлялась тому, насколько у них у всех неприятные, порочные лица, не люди, а какие-то монстры.
Зал качался, как палуба корабля, перед глазами все плыло. «Пора уходить», — решила я и попыталась подняться. Ноги держали мое пьяное, непослушное тело с большим трудом. Да и мозг уже отказывался работать в привычном режиме. Я вспомнила «паровозик»,
Я не заметила, когда в зал ворвались эти люди в масках. Стояла и держалась за край стола, чтобы не упасть, сосредоточив все свое внимание на ногах, которые вдруг объявили забастовку. После первых же выстрелов я уселась на стул и поняла, что лучше остаться на месте. Жизнь мне пока не надоела. Ноги, наверное, были благодарны мне за то, что избавила их от этой непосильной задачи — нести куда-то мое невменяемое тело.
Раздались первые стоны, кто-то упал на пол, остальные заметались по залу в поисках укрытия. Визг, крики, выстрелы. Одним словом, сумасшедший дом. Но мне совершенно не было страшно, не зря же говорят, что пьяному море по колено. Я уже была в той кондиции, когда оно по щиколотку. Сидела и молча наблюдала за происходящим, как будто смотрела боевик по телевизору. Вскоре я смогла заметить, что убить пытаются именно Ника, вот только ничего у них не получалось. Каждый раз между стрелявшим и скрипачом в нужный момент возникал другой человек и получал ту порцию свинца, которая предназначалась музыканту.
А он как будто и не замечал всего происходящего и продолжал играть. Вот только музыка изменилась, она стала медленной и вязкой, как смола. Движения людей тоже замедлились, они вязли в этой неспешной, тягучей мелодии.
— Засранец, — прошептала я равнодушно, — редкая сволочь.
Страха за свою жизнь у меня не было. Одурманенный алкоголем мозг хотел только одного — чтобы Алку, Юрика и самого скрипача пристрелили на месте. Я даже позволила себе посмотреть на стрелявших с некоторой симпатией, несмотря на то, что они уже успели убить и ранить несколько человек. Жаль только, что среди пострадавших не было тех, кому я в тот момент желала смерти.
Одна из пуль срикошетила и впилась мне в плечо. «Как же предусмотрительно я приняла наркоз», — подумала я и засмеялась, глядя на расползающееся красное пятно на голубом шелке. Боли я не почувствовала, зато с удовольствием заметила, как дернулся Ник, увидев мою окровавленную блузку. «Пусть мне будет плохо, лишь бы ему не было хорошо», — приблизительно таким был ход моих мыслей в тот момент.
Нападавшие исчезли так же внезапно, как и появились. Я даже не успела заметить, когда и куда они делись. Раненые стонали, мертвые деликатно молчали, тихо лежа на полу в живописных позах и не мешая живым приводить себя в порядок и звонить в «скорую» и в милицию. Мертвым было уже на все плевать. Все закончилось.
Потом я лишь на минутку положила голову на стол и тут же заснула. Я редко пью спиртное, можно сказать, что я его вообще не употребляю, это был всего третий случай за всю мою жизнь. Но каждый раз со мной случалось одно и то же — в самый неподходящий момент я засыпала, чтобы, проснувшись, ощутить, насколько паршиво жить на белом свете.
Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от того, что кто-то настойчиво теребил меня за плечо, за больное плечо, между прочим. Теперь уже боль не церемонилась, она заявила о себе в полный голос. Я застонала и открыла глаза, чтобы тут же их закрыть, потому что надо мной склонился Ник, чтоб он сгорел!