Скрытное сердце

Картленд Барбара

– Уэйси! – начала Люси. Ромола обернулась, и какое-то мгновение они стояли, глядя друг на друга. Нэнни заговорила первая.

– Прошу прощения, – вежливо сказала она, – я думала, что здесь мисс Уэйс.

– Я ее сестра, – объяснила Ромола, направившись к ним и протягивая руку. – А вы, должно быть, Нэнни. Сильвия говорила мне о вас. Ну а ты, конечно же, Люси. О тебе она рассказывала, очень много.

– Я не знала, что у Уэйси есть сестра, – произнесла Люси, не сводя с Ромолы широко раскрытых глаз.

– Она у нее есть. И это – я, – сказала Ромола. – Но мы не

виделись очень долгое время. Знаешь, я помню Уэйси, когда она была в таком же возрасте, как ты.

Она говорила заискивающе, стараясь понравиться ребенку, но Люси, пристально посмотрев на нее некоторое время, отступила назад и взяла Нэнни за руку.

– Нэнни, пойдем, переоденемся, пока не пришла Уэйси, – обратилась она к няне.

– Хорошая идея, – ответила Нэнни. – Не будете ли так добры, мадам, сказать мисс Уэйс, что мы в соседней комнате.

– Да, конечно, – поспешно сказала Ромола.

Когда Нэнни и Люси ушли, у нее появилось странное ощущение, что им что-то не понравилось. Но что именно? Она с хмурым видом подошла к зеркалу и увидела, что от досады у нее по обеим сторонам щек обозначились глубокие морщины, а губы вытянулись в тонкую линию.

Дверь открылась.

– Твоя комната рядом с моей! – радостно сообщила Сильвия. – Она очень красивая, и там очень солнечно по утрам. Пойдем, посмотришь.

Ромола взяла свою шляпку. Следуя за Сильвией, она обратила внимание на свое отражение в большом зеркале на дверце гардероба. Увиденное – повергло ее в уныние.

Комната оказалась именно такой, как описала ее Сильвия. Она была очень красивая. Расписные панели и обои из муарового шелка, гармонирующие с блестящими шторами из вощеного ситца, создавали впечатление весенней свежести, и это впечатление отнюдь не портила ни большая кровать с пологом, огороженная четырьмя опорами, ни полированная ореховая мебель.

– Я думаю, тебе здесь будет хорошо. О Ромола, знаешь, я так рада, что ты рядом!

Сильвия говорила так серьезно и искренне, что Ромола была тронута. Она посмотрела из окна на раскинувшуюся внизу зеленую лужайку.

– Не слишком радуйся, Сильвия.

– Почему?

– Не знаю, – ответила она. – Сама не знаю, почему я так сказала. Мне, конечно же, приятно видеть, как ты радуешься. Просто я несколько удивлена, что ты принимаешь меня так доверчиво. Откуда тебе известно, что за эти годы я не стала, совсем другой, не той Ромолой, которую ты знала?

– Ну, о чем ты говоришь! – в недоумении воскликнула Сильвия. – Да ты почти не изменилась, разве что слегка похудела и выглядишь немного болезненно. Но когда ты поправишься, и я снова услышу твой смех и увижу, как сияют твои глаза, то и вовсе забуду о том, что мы так долго были в разлуке. И тогда ты станешь такой, какой была, когда прибегала из школы и рассказывала мне обо всем интересном, что с тобой произошло. Ты не представляешь, как тихо бывало в доме, пока тебя не было.

– А когда я уехала?

– Тогда в доме стало совсем, совсем тихо, – ответила Сильвия.

Какое-то мгновение сестры смотрели друг на друга. Лицо Ромолы вдруг изменилось, казалось, сейчас она скажет

что-то такое, отчего напряжение внутри нее исчезнет. Но старшая сестра опустила глаза и скользнула взглядом по комнате, словно только сейчас увидела шикарную мебель, мягкую удобную кровать и хрупкий фарфор в буфете, мягкий пушистый розовый ковер на полу.

– Зачем мы терзаем себя этими сентиментальными воспоминаниями? – спросила она резко. – Давай забудем, что было, насладимся жизнью. – Подняв руки над головой и сцепив их в замок на затылке, Ромола потянулась и сказала: – Господи! Если бы ты только знала, как я устала!

Сильвия немного помолчала. Она чувствовала, что между ней и сестрой стоит невидимая, необъяснимая преграда. Но, возможно, все дело в том, что Ромола больна, что у нее не в порядке нервы и что, так или иначе, нужно относиться к ней с терпением и любовью.

– Почему бы тебе не лечь в постель, дорогая? – предложила она. – Я попрошу, чтобы тебе принесли что-нибудь поужинать. Потом ты, как следует выспишься, а завтра будешь чувствовать себя намного лучше.

– Прекрасная идея, – согласилась Ромола.

– Кажется, несут твои вещи, – сказала Сильвия и подошла к двери. – Я сама их распакую, а ты можешь лечь. Если хочешь принять ванну, это как раз напротив. У нас с тобой одна на двоих.

Ромола села на стул у туалетного столика и стала смотреть, как два лакея вносят ее багаж. Когда чемоданы с черными округлыми боками были внесены и развязаны, в дверь постучалась Этель.

– Мадам, вам помочь распаковать багаж? Сильвия покачала головой. – Нет, Этель, спасибо. Я это сделаю сама, и нам еще надо поговорить. Скажи там, внизу, что миссис Брент будет ужинать в постели, и сообщи мне, когда вернется мисс Люси.

– Очень хорошо, мисс, – с готовностью сказала Этель.

– О Господи, – раздался вдруг возглас Ромолы. – Люси и Нэнни заходили сюда, пока ты была внизу.

– О Ромола! И ты мне не сказала? – Сильвия быстро встала. – Я ненадолго отлучусь. Мне нужно сейчас же сбегать и увидеть Люси.

Она подошла к двери, взялась за ручку, но затем обернулась и негромко сказала:

– Никому не позволяй распаковывать свои чемоданы. Я сама это сделаю. Если у тебя в гардеробе есть хоть какой-нибудь наряд, который не подходит жене священника, его нужно спрятать, иначе леди Клементина обязательно о нем узнает. – Сильвия говорила это очень серьезно, и Ромола хмыкнула.

– О Боже! Ну и дом!

Сильвия выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь, и быстро пошла по коридору. Чувство негодования вдруг охватило ее при мысли о том, с какой насмешкой и презрением относится Ромола ко всему в этом доме. Ей даже пришло в голову, что леди Клементина поступает правильно, стараясь вникнуть во все, что происходит в Шелдон-Холле. Если ей хочется знать больше о тех, кто живет с ней под одной крышей, то она имеет на это полное право. Но тут же, как будто опомнившись, Сильвия упрекнула себя за предательские мысли по отношению к сестре. Она ведь очень больной человек, а любой человек, когда он нездоров, ведет себя не совсем нормально.