Скрытное сердце

Картленд Барбара

– Покойной ночи, Нэнни.

– Покойной ночи, мисс Уэйс. Я надеюсь, что когда-нибудь вы найдете свое счастье.

Сильвии нечего было сказать в ответ. Она повернулась к выходу.

– Не оставляйте Люси. Даже если она забудет меня, я всегда буду любить ее.

На последних словах ее голос дрогнул, и, боясь потерять контроль над своими чувствами, она быстро проскользнула в коридор и закрыла за собой дверь. Затем подняла свой саквояж и пошла вниз по парадной лестнице. Оказавшись в холле, девушка направилась к черному выходу и вдруг услышала, что навстречу кто-то идет.

Ее сердце сжалось от страха. Первая мысль была побежать назад, но сообразив, что ее защитят, она прижалась к стене –

там, где от двери гостиной падала черная тень. Шаги приближались. Ее сердце билось так сильно, что, казалось, тот, кто шел, кто бы он ни был, не мог этого не услышать. Сильвия увидела свет и поняла, что это всего лишь ночной сторож, который делает обычный обход дома, проверяя, все ли в порядке. Она стояла очень тихо, пока он не прошел в холл, а затем в библиотеку. Воспользовавшись удобным моментом, девушка, крадучись, на цыпочках, двинулась вдоль коридора, по которому только что прошел сторож. В самом конце был второй пролет лестницы, а еще дальше дверь, ведущая в сад. Это была дверь, которой они с Люси часто пользовались, и хотя она была заперта, Сильвии потребовалось всего мгновение, чтобы повернуть ключ.

Хорошо смазанные петли издали совсем немного шума, по крайней мере, сторож, который все еще осматривал большие комнаты для приема гостей, ничего не услышал.

Она вышла в сад и тихо закрыла за собой дверь. Ее охватила ледяная свежесть ночного воздуха, а неожиданный порыв ветра чуть не сорвал с головы шляпку. На мгновение девушка отпрянула назад, ощутив каждой своей клеточкой непреодолимое желание вернуться в тепло и уют дома, который оставила. Но затем, подняв выше голову и крепко сжав в руке саквояж, она быстро пошла по тропинке, которая вела к дороге. Хорошо, что погода такая холодная, решила беглянка. Думая о физическом дискомфорте, она смогла отвлечься от мыслей о душевных ранах. Ночь не была темной. Полная луна и звездное небо освещали все вокруг, и только дубы отбрасывали большие и черные тени. Сильвия подошла к массивным стальным воротам и, открыв маленькую калитку рядом с ними, выскользнула наружу.

Она шла уже почти два часа, когда, наконец, появились первые признаки рассвета. Ветер стал резче, и рука, в которой она несла саквояж, онемела от холода. Сильвия спрятала ее в карман. В дальнейшем ей пришлось менять руку через каждые несколько минут, чтобы хоть как-то согреть окоченевшие пальцы. Звезды постепенно бледнели, и на востоке забрезжил и стал разливаться по вересковой пустоши слабый отблеск рассвета.

Сильвия все шла и шла. Не отрывая взгляда от дороги и лишь изредка поглядывая то в одну, то в другую сторону, она двигалась с той решимостью, которая не допускала даже малейшей мысли об усталости. Вперед, вперед, вперед. Дорога казалась бесконечной. Еще, казалось, совсем недавно бледный свет стал золотистым, а затем последняя звезда блеснула и исчезла. Зазвучали первые птичьи голоса. Было красиво и тихо. Солнце коснулось лучами необъятных просторов пустоши, и силуэты верхушек вереска засияли на фоне радужного неба.

Но Сильвия видела только дорогу впереди себя. Шесть миль… семь миль… восемь… Наконец, впереди, показались крыши домов Миклдона. Теперь ей уже казалось, что саквояж, который она несла, сделан из свинца и нагружен камнями. Она уже шла около четырех часов и ни разу не позволила себе отдохнуть или хотя бы расслабиться даже на минуту. Девушка знала, что теперь, когда решение принято, ей нельзя останавливаться, нужно идти вперед и только вперед. Очень скоро обнаружится, что гувернантка покинула Шелдон-Холл. Этель узнает первой, когда придет за Нэнни в ее комнату и обнаружит, что ее там нет. Затем она поднимется в детскую… Что ей скажет Нэнни? Да ничего, кроме того, что мисс Уэйс ушла. А Этель разболтает всем в доме.

Вот уж будет, о чем посплетничать! А потом о ее отсутствии донесут леди Клементине. Но это будет не раньше девяти часов, так что ей это только на руку. Сейчас, наверное, около семи, и в запасе еще есть два часа. Но станут ли ее искать? Сильвия была уверена, что леди Клементина не станет себя утруждать поисками какой-то гувернантки. Думая о вероятности того, что ее все же будут искать, Сильвия имела в виду другого человека. Человека, имя которого она поклялась больше не произносить и не допускать даже в мысли.

Но такую клятву было легче дать, чем выполнить. Как она могла запретить себе думать о нем? Как могла истребить в себе воспоминания о том, что он когда-то сделал, или сказал. Ведь от них ее душа горела так же, как щека от пощечины. Она не станет думать об этом. Не должна думать! Она должна заставить себя забыть его, забыть злые слова, которые срывались с его губ, забыть… огонь в его глазах.

Наконец-то Миклдон! Осталось всего четверть мили. Но эти последние ярды дались ей тяжелее, чем предшествовавшие восемь миль. Теперь, когда Сильвия уже дошла до окраины городка, она почувствовала, что у нее не осталось ни капли сил, чтобы двигаться вперед. Все ее тело невыносимо болело, одну ногу она истерла в кровь, и ей казалось, что если поставить саквояж на землю, то сил поднять его уже не хватит.

Вперед, вперед, подгоняла она себя, пока наконец не оказалась перед дверью гостиницы «Грин Мэн». Громко стукнув висящим на двери молоточком, Сильвия ощутила невероятную слабость и опустила на землю саквояж, который несла так стоически долго. Затем, закрыв глаза, прислонилась к двери и почувствовала, что все вокруг нее плывет, как в тумане. Неожиданно на нее навалилась темнота и охватила такая слабость, что захотелось забыться и ничего не чувствовать.

– Вы больны, мисс?

Голос, прозвучавший рядом, вернул ее к действительности. Она открыла глаза и увидела мальчика-слугу, уставившегося на нее во все глаза. Сильвия хотела что-то сказать, но смогла только пошевелить губами.

– Ой, да вам совсем плохо.

Мальчик повернулся и исчез за дверью. Было слышно, как он, стуча башмаками, побежал по коридору.

– Мистер Робб, мистер Робб! – услышала Сильвия его голос.

Словно сквозь сон Сильвия услышала, как подошел мистер Робб, и ощутила его крепкую руку на своем локте. А затем прозвучал его утешающий голос:

– Все в порядке, мадам. Входите сюда и садитесь. Еще очень ранний час для леди, вот вам и стало плохо. Но сейчас все пройдет.

Опершись на руку мистера Робба и едва передвигая ноги, Сильвия пошла за ним. Затем она почувствовала, как ее опустили в мягкое кресло.

– Вот так, мадам. Малыш, разведи-ка здесь огонь, и поживее!

Облегчение, испытанное от того, что она села и освободилась от тяжести своего чемодана, казалось, придало Сильвии сил. Темнота наконец-то отступила, и девушка смогла взглянуть на мистера Робба и услышать свой голос.

– Огромное вам спасибо. У меня просто немного закружилась голова. Но сейчас уже все прошло.

– Не хотите ли чашечку кофе? – спросил мистер Робб. – Или, может быть, чего-нибудь покрепче?

– Спасибо, если можно, кофе.

– Слышал, дружок? – обратился хозяин к мальчику-слуге. – Найди повара и скажи ему, чтобы поторопился. Скажи, что это я распорядился.

– Ага! Сейчас скажу. Мальчик ушел.

Огонь уже разгорелся, и через несколько минут Сильвия почувствовала, что ее окоченевшее тело начинает согреваться.

– Надеюсь, вы не очень долго ждали под дверью? – спросил мистер Робб. – Странно, что никто из нас не слышал, как подъехал экипаж.

Сильвия слабо улыбнулась.

– Экипажа не было, мистер Робб.