Скрытый террор

Ленггут Джон

Один кубинец, порвавший с Кастро и поступивший на службу к американцам, предложил два варианта: «Союз в целях развития» и «Союз ради прогресса». Первый вариант был сразу же отвергнут, поскольку Гудуин был уверен, что его шеф никогда не справится с испанским словом «desarrollo». Оставался второй вариант. Гудуин попытался было укоротить название, убрав артикль перед словом «прогресс» в испанском названии, однако против этого возразило Информационное агентство США, заявив, что к югу от границ Соединенных Штатов есть немало пуристов, которые будут настаивать на соблюдении правил грамматики.

Риторика была «коньком» Гудуина, и он тут же принялся сочинять для президента

речь, которая соответствовала бы такому красивому названию.

Когда речь была готова, он попросил Гордона посмотреть, нет ли там смысловых ошибок или неточностей. Тот прочитал речь и стал решительно возражать против фразы, в которой Гудуин обещал, что через 10 лет разрыв в уровне экономического развития США и стран Латинской Америки исчезнет. Гордон сказал: «Дик, но это же просто смешно. Конечно, если Штаты будут вовсю стараться развалить свою экономику, они, возможно, и придут к этому. В противном же случае…»

И все же это нереалистическое обещание осталось во всех восьми черновых проектах. Оно не было вычеркнуто и в последнем варианте, который был представлен Гудуином и Гордоном новому президенту. Кеннеди, умевший читать с невероятной скоростью, быстро пробежал глазами весь текст, вызвав немалое удивление Гордона, и спросил:

— Что скажете?

— Там есть одна фраза, — ответил Гордон, — которую я хотел бы убрать.

— Какая именно?

Гордон показал. Кеннеди вопросительно взглянул на Гудуина.

— Линк, конечно, прав, — сказал тот. — Но ведь эта одни слова. И потом, через 10 лет мы все равно уже будем не у власти.

Когда президент зачитывал речь перед послами латиноамериканских стран, Гордон с облегчением вздохнул, когда услышал, что тот, дойдя до злополучного места, опустил оскорбительную фразу.

В течение первых месяцев участия в разработке политики «новых рубежей» Гордону намекнули, что он будет назначен новым послом США в Бразилии. Поэтому, стремясь подготовить себя к этой работе, он стал штудировать соответствующую литературу. Анализ данных американской разведки показывал, что в то время Вашингтон больше всего беспокоила возможность коммунистического проникновения в Бразилию.

Когда-то положение там было совершенно иным. Во время второй мировой войны президентом Бразилии был диктатор Жетулиу Дорнелас Варгас, доказавший свою преданность Соединенным Штатам тем, что послал бразильский экспедиционный корпус сражаться против фашизма в Италии и разрешил Соединенным Штатам построить огромные военно-воздушные базы на северовосточном побережье Бразилии.

Варгас пришел к власти в 1930 году, воспользовавшись народным восстанием, которое возглавили владельцы кофейных плантаций, недовольные падением мировых цен на кофе. Сформировав военную коалицию, способную противостоять индустриальной мощи штатов Минас-Жерайс и Сан-Паулу, он сверг тогдашнего президента и стал диктатором.

Франклин Рузвельт, который вступил в должность президента США через три года, нашел в лице Варгаса сговорчивого коллегу, который тоже приступил к осуществлению программы вывода страны из глубокого кризиса путем увеличения дефицита платежного баланса. Варгаса и его нового друга в Вашингтоне сближали и другие общие черты личного характера. Обе ноги у диктатора были сломаны в результате несчастного случая, когда на его автомашину упала обвалившаяся скала. Варгас рано женился и имел пятерых детей. Все восхищались его женой Доной Дарси, хотя ни для кого не бы то секретом, что жили они отдельно, а злые языки говорили даже, что в свои 70 лет Варгас все еще раз в неделю встречался с любовницей.

Как-то в беседе с Варгасом

Рузвельт сказал, что лично он никогда бы не потерпел, чтобы иностранные компании столь бесконтрольно хозяйничали у него в стране. Казалось, намек был достаточно прозрачен. В 1938 году правительство Мексики, например, национализировало американские нефтяные компании, в результате чего их владельцы попросили Вашингтон применить оружие. В свое время Теодор Драйзер так объяснял их мотивы: «В основе интервенции со стороны Соединенных Штатов лежит следующий принцип: если кто-то из американских граждан приобретает собственность на территории другой страны, то эта собственность не должна больше подпадать под ее юрисдикцию». Ответ администрации Рузвельта носил чисто правовой характер: она вступила в переговоры о долгосрочном урегулировании. Учитывая это, Варгас мог бы экспроприировать предприятия добывающей промышленности в Бразилии, находившиеся в руках американских монополий. Однако он этого не сделал, хотя впоследствии и принял меры к тому, чтобы другие отрасли промышленности Бразилии не оказывались под столь жестким контролем иностранцев.

За время своего 15-летиего правления Варгас подавил несколько вооруженных восстаний. В 1932 году против него выступил «средний класс» Сан-Паулу. В 1933 году восстали коммунисты. Варгас ответил на это запрещением коммунистической партии и заточением в тюрьму ее генерального секретаря Луиса Карлоса Престеса. В 1938 году «интегралисты» (бразильские фашисты) безуспешно пытались штурмом взять президентский дворец.

Принципы демократии были чужды Варгасу. Диктатор запретил печатать в газетах само слово «демократия», которое он считал подстрекательским. И все же к концу второй мировой войны в стране все громче стали раздаваться призывы вернуться к принципам парламентской демократии. Офицерский корпус, некогда посадивший Варгаса в президентское кресло, теперь сверг его и призвал к проведению президентских выборов.

Припципы демократического правления были вновь восстановлены в Бразилии, правда, с помощью армии. Генералы еще раз продемонстрировали, что серьезно относятся к устаиовленному еще португальским императором праву быть высшим арбитром в государственных делах.

Хотя ценз грамотности лишал большинство бразильцев права на участие в выборах, на политическую арену быстро выдвинулись три основные политические партии. Наиболее популярным был консервативный альянс. Промышленники и латифундисты, составлявшие ядро этого альянса, называли себя социал-демократами. Следующим по силе был Национал-демократический союз, состоявший из противников Варгаса из числа правых и представителей «среднего» класса. Затем следовала рабочая партия — Бразильская трабальистская партия. В тот период на легальное положение вышла и четвертая политическая партия — Бразильская коммунистическая партия. Однако это продолжалось недолго. Уже в 1947 году, когда Бразилия порвала дипломатические отношения с СССР, БКП была объявлена вне закона.

Латифундисты из Социал-демократической партии и члены трабальистской партии помнили, что многим они были обязаны Варгасу. Вступив в коалицию, они стали укреплять свои позиции. В 1950 году коалиция стала настолько сильной, что сумела вернуть престарелого диктатора на пост президента, но уже путем законных выборов.

Варгас вскоре понял, что управлять страной теперь стало намного сложнее. Поскольку ограничения не распространялись на деятельность прессы, ему приходилось ежедневно отбивать наскоки своих политических противников. Один из них — молодой журналист Карлос Ласерда — сыграл решающую роль в судьбе Варгаса.