Скверна
Шрифт:
– И не нужно, бесполезно, – быстро сказала она.
– Но я могу поинтересоваться твоим оружием? – спросил Игнис. – Или восхититься тобой?
– Вот, – она кивнула на оставшуюся у костра Вискеру. – Восхищайся ею. Она достойна восхищения. Я никогда не видела таких воинов. Даже с учетом того, что и ты, и Волуптас – очень неплохи.
– И все-таки? – прищурился Игнис.
– Покажи сначала свой меч, – попросила Ирис.
– Вот, – Игнис вытащил из ножен тот меч, которым сражался последние дни.
– Нет, – покачала головой Ирис. – Тот, что за спиной.
– Ах, это, – Игнис улыбнулся и сбросил с плеч лямки, которыми
Она распустила волосы, прихватила их лентой заново, затянула как следует, засучила рукава и только после этого осторожно взяла из рук Игниса меч Бетулы. Погладила рукоять, ножны, понюхала, лизнула и медленно – медленно потянула меч наружу. И с каждым пальцем, на который она вытягивала меч, ее глаза расширялись.
– Не может быть, – прошептала она так тихо, что Игнису пришлось наклониться. – Этого не может быть.
– Чего не может быть? – переспросил он. – Того, что есть?
– Он не вырезан, – прошептала она. – Он выращен! Это же… это же горный можжевельник. Он не бывает толще полутора пальцев, а тут… И ножны из коры вяза. И эта рукоять! Откуда он у тебя?
– Мне его подарила одна девушка, – после паузы проговорил Игнис. – Чтобы я им сражался.
– Почему же ты не сражаешься им? – сдвинула брови Ирис.
– Берегу, – пожал плечами Игнис. – Жалею. Может быть, жду, когда начнется та война, где ему будет место.
– Так не бывает, – тихо и счастливо засмеялась она и прижалась к деревянному клинку щекой. – Ты даже не знаешь, какой ты счастливчик! Как бы я хотела оказаться на твоем месте!
– На моем? – удивился Игнис. – Вот уж чего не пожелал бы никому. Я все еще не могу объяснить, почему я жив до сих пор.
– Это все ерунда, – вдруг заплакала Ирис. – Ты понимаешь, значит, это правда!
– Что правда? – не понял Игнис.
– Правда о древних богах, – прошептала Ирис. – Я ливка. Нас очень мало, поэтому каждый становится воином едва ли не с рождения. И особым воином. Если ты мечешь ножи, ты мечешь их так, что лучники врага завидуют тебе. Если ты орудуешь мечом или копьем, то мечники и копейщики врага должны умирать, не успев отворить собственное сердце для зависти. А если ты стреляешь из лука, то должен стрелять быстрее и точнее десяти лучников врага.
– Однако тебе это не помогло? – спросил Игнис.
– Нам не помогло, – помрачнела Ирис. – Мне и моему другу. Даже нет, скорее брату. Из нашей деревни осталось двое. Я и он. Мы никогда не разговаривали друг с другом раньше. Но нас взяли спящими, вентские шаманы иногда очень изобретательны. А у меня и у него не было амулетов. Зато остальных перебили, потому что ливы не сдаются.
– И ты попала в рабство? – уточнил Игнис.
– А ты попадал в рабство? – спросила Ирис.
– Да, – развел он руками. – Сначала в пыточную, потом в рабство. Меня выкупил друг. Чуть живого. Но это было недолго. С весны. Хотя мне казалось, что продолжалось несколько лет.
– Мы были в рабстве два года, – сказала Ирис. – Два очень долгих года. Сразу скажу тебе, что рабство женщины это не совсем то же самое, что и рабство мужчины. Ты понимаешь?
Она уперлась в него взглядом так, словно приставила к груди нож.
– Понимаю, – не отвел глаз Игнис.
– Хотя, – Ирис скривила губы, – хотя бывает всякое. Вот мой друг… Ладно. Те, кто должен был заплатить, заплатили. Не все, но.. что уж… Нам было некуда возвращаться. А теперь
– Разве ты прайдской веры? – удивился Игнис.
– Прайды молятся дереву, порой не видя за ним других деревьев, – вздохнула Ирис. – Мы никому не молились. Мы слушали и разговаривали с деревьями, травой, птицами, зверями, землей, камнями, водой. Слушали и говорили сами. Это очень сложно, но так хорошо…
Она закрыла глаза и замерла, словно и в самом деле слышала что-то такое, чего не мог услышать Игнис. А потом открыла глаза, расширила их и прошептала:
– Древние, самые древние боги – это те дети, что родились от дыхания Абзу и Тиамат, когда те еще не осознавали себя. Они приходят в этот мир как люди и уходят из него как люди. Кому-то они кажутся сумасшедшими, кому-то детьми, но очень редко они одаривают кого-то своим вниманием. В моем народе жила легенда о луке, выросшем на дереве. Луке, равного которому нет. У тебя такой же меч. Это великий дар! Уж не знаю, чем ты заслужил его. Держи его и береги.
Она протянула Игнису меч.
– Надо же, – постарался улыбнуться Игнис, закрепляя оружие за спиной. – Я, конечно, что-то подобное подозревал… Но что меч? Моему другу она подарила целый корабль. Или так… Оживила его.
– Я бы хотела плыть на таком корабле, – прошептала Ирис.
– Все в воле богов, – вздохнул Игнис.
– Вот, – она протянула ему лук. – Смотри. Вообще у меня их два. Один всегда в налучнике, без тетивы. Но тетиву и на второй я надеваю перед боем или вот так. Оба лука я клеила сама. Мы хотели остаться в Ультимусе, там неплохая охота, но когда мы узнали, что венты вместе со свеями начали большую войну на севере, руки у нас зачесались. Я все умею. Делать луки, стрелы, даже ковать простые наконечники, так же как стрелять, меня учили этому раньше, чем говорить. Смотри, только будь осторожен. У тебя длинные руки, не тяни больше чем до груди. Хотя вряд ли и это получится. Не отпускай тетиву резко, не наложив на нее стрелу.
– Меня учили обращаться с таким оружием, – сказал Игнис, хотя лук Ирис был особенным. Он был маленьким, очень маленьким для Игниса. Каждое плечо лука имело длину всего лишь в локоть, но отличалось непривычной формой. Словно было изогнуто на конце в обратную сторону. И оно резко расширялось от тонкого конца к рукояти. А уж рукоять была и вовсе толстой, к тому же имела странную форму, словно уходила в сторону, дабы стрела точно смотрела в цель.
– Не удивляйся, – усмехнулась Ирис. – У данаев, чекеров, да и у атеров сейчас все больше самострелы, а если луки, то прямые. Похожие луки у маннов, потому что они всадники. А всаднику нужен лук мощный, но небольшой. Но этот лук лучше. Мощнее и меньше. Правда, я не использую кольцо, как манны. Мальчишкам показывала, как брать стрелу с накладкой, а сама пользуюсь перчатками.
Она натянула на руки кожаные перчатки. На левую – прикрывающую верхнюю сторону кисти с захватом большого и указательного пальцев, чтобы предохранить руку от пореза оперением стрелы. На правую – с тремя пальцами – указательным, средним и безымянным. На подушечках блестели стальные вставки. На костяшках обеих перчаток вставки были бугорками.
– А это зачем? – спросил Игнис.
– Если враг ближе пары локтей, глупо натягивать лук, – рассмеялась Ирис. – Лучше сломать ему нос или челюсть.