Сквозь серые стены...
Шрифт:
Марк теперь ещё более настороженно относился ко всем. Кроме Раа. Он начал подозревать, что такие четко спланированные операции мог совершить лишь осведомлённый человек. Кем бы ни был враг Церкви действовал явно не наугад и простым разнюхиванием тут не обойтись.
Кроме того, очевидной стала и узкая направленность — именно против религиозных деятелей, имеющих влияние на решения светской власти. Напрашивался вывод, что кто-то очень желал избавиться не столько от режима, сколько от влияния Духовенства. Ответа от главы Полиса ещё не поступало. Но, скорее всего, он тоже понесет
Теперь оказалось, что его нервозность не была беспочвенной.
В Асфоделе усиливалось напряжение уже давно. Как будто шла незримая для большинства война. Вот и какие-то неумелые террористы объявились. До этого случая, уже взорвали несколько мелких заводов, относящихся к Церкви. Незначительных выходок уже вообще не насчитаешь.
Последней каплей, все же, стало ранение Раа. Сам Марк, ещё не до конца, осознавал, что вполне мог умереть.
В приступе ярости Епископ дистанционно объявил, ещё не пришедшему начальнику охраны, что в ближайшее время вынесет вопрос о более строгих мерах контроля со стороны Церкви. Он будет ждать поддержку со стороны Полиса. Глаза Марка сверкали злым диким огнем, не предвещающим ничего хорошего. Затем он записал видеосообщение:
— Мне необходима поддержка со стороны власти Полиса. Нам стоит сплотиться! Показать какой ответ мы способны преподнести тем, кто посмеет замахнуться на духовное. Стоит ввести более строгие меры контроля со стороны Церкви, о которых я упоминал ранее… Более подробное письмо с соответствующей информацией я уже направил всем касающимся лицам, а также в Дом Рассвета. Я буду ждать Вашего решения.
У окружающих "Черно-красных" тут же похолодела кровь в жилах. Они наслышаны о многих "мерах" Епископа и о том, как именно "во благо", используют мальформов на нижнем этаже. Ранее такие его амбиции хоть как-то удерживала светская власть Полиса, но сейчас Марка практически не остановить. Он медленно и верно настраивает Общественное Собрание в свою пользу.
Глава 7
«Все нанесённые тобою раны другим будут вечно болеть. Во мне…»
Ниже уровня столпов, на которых держится Полис, располагались более свободные территории. Земля между городами.
Условия жизни тут, назвать хотя бы приемлемо пригодными, сложно. Все же, находились те, кто уходил в эти степи и лесостепи. Во многом, из-за того, что на эту местность не пробивались городские сигналы щитов. От этого считывание с биометрических маячков или просто отслеживание личности стало очень затруднительным делом, а при значительном отдалении и вовсе невозможным. Со временем, на небольшом расстоянии, Полисы обросли некрупными поселениями. Сначала их основывали бежавшие от новых законов и не вписавшиеся в систему.
Позже этот "скелет" оброс поколениями обычных граждан, которые просто привыкли так жить. У некоторых даже была работа на Нижнем Ярусе и так же свои номера в системе. И чужаки, в большинстве общин, стали скорее исключением — поводом настораживаться. Сложился свой уклад.
Для того, чтобы хоть как-то поддерживать порядок и связь
Поселение Девятого Километра располагалось как раз на одной из окраин, усыпанной остаткам зданий, щебнем, бетонной крошкой, и ещё неизвестно чем, едва пробивающимся сквозь тонкую снежную насыпь. Заброшенная площадка за стоками Полиса была завалена редкими островками бетонных плит. На них, не смотря на присутствующий запах, сидела девушка. Лула.
Она куталась в непривлекательную дешевую одежду из грубой ткани и любовалась, как сквозь морозно прозрачный воздух садится красное солнце. Было холодно и безветренно. Спокойно. Свет отражался от граней инея.
Лула была не то чтобы изгоем, но считалась странной и ее сторонились сверстники. Старшие же, не чувствуя за ней опоры, зачастую тоже обижали и обращались грубо. Она предпочитала думать, что это от зависти.
Но, скорее всего, так было от самой сути людей в таких местах проживания. В маленьких посёлках народ всегда более суеверен, в них более выражены атавистические инстинкты. Непохожесть на других и любые различия настораживают и вызывают подсознательное отторжение и неодобрение. Выделяться равно быть "плохим".
Поэтому она приходит сюда. Чтобы побыть одной — подальше от несправедливого окружения.
Несмотря на "низинный" холод, за бетонной площадкой, изливалось звонное море из сточных труб с клубящийся дымкой, которое не замерзало. Лула думала, что здесь все равно лучше, чем попадаться всем на глаза дома.
Все отходы Полиса А. стекали сюда и щедро присыпались химикатами. Они не подавляли запах, а смешивались в более омерзительный, но зато убивали всю заразу. Поэтому Поселению Девятого Километра быть — подумаешь запах.
Рядом с этим "великолепием" располагались и остатки старого города. Ломкие и частично растасканные местными. Тут же был не очень надёжный лаз. Местные им не пользовались. Там было опасно, и ещё толпами бегали крысы.
Через прозрачно-морозный воздух Лула, своим "нечеловеческим" слухом поймала шорохи на очень приличном расстоянии. Они были не похожи на те, что издают представители местной фауны. Звуки спугнули ее, нарушив размеренное спокойствие.
*****
Голова Даниэля сильно гудела. Окружающий мир словно проваливался в трясину. Он только чувствовал как заледеневшие пальцы сжимают его одежду и как его тянут в узком пространстве. Он мало что понимал. Но все равно шагал, едва переставляя ноги.
Перепуганный Ашер с максимальным усилием тащил его за собой в зажатом лазе, сам не понимая дороги и действуя по наитию. Он наслышан об этом проходе и теперь выход только один. Если он ошибётся, их завалит. Паника. Спешка. Крошево бетона и пыль застилающая глаза.
Они продвигались медленно. Ободрали руки, замерзли, сбились со счету от количества поворотов. Но вот показался дневной свет. Юноши повалились на стылую землю.
— Фу-у-у, ну и вонища.
— Ну-у, зато мы пришли правильно. Что, ты хотел от канализации. Все дерьмо Полиса тут, — еле слышно, как бы виновато, отозвался Ашер.