Сквозь тернии
Шрифт:
Я прислонился к стене, достал из кармана брюк трубку и спички, чтобы закурить после тяжелого похода. Она села в деревянное кресло-качалку и наблюдала за мной. Она спокойно смотрела, как я пускаю в ее комнате кольца дыма, и слабо улыбалась. Глупая вуаль при дыхании колебалась на ее лице. Может, она и спит в ней?
— Барт, я часто слышу, как вы с братом играете во дворе. Иногда я даже подставляю к стене лестницу и забираюсь на нее, чтобы подсмотреть за вами — надеюсь, это тебя не обидит?
Я не отвечал, выдувая кольца
— Барт, пожалуйста, скажи что-нибудь… посиди, расслабься, чувствуй себя, как дома. Я хочу, чтобы мой дом был открыт для вас с Джори. Моя жизнь так одинока, мне не с кем поговорить, кроме старика-дворецкого. Его зовут Джон Эмос. Мне так приятно думать, что по соседству живет полноценная, дружная семья. А со мной ты можешь говорить о чем угодно, обо всем, правда.
Мне было не о чем говорить. Да и о чем можно говорить со взрослой женщиной?
— Не надо шпионить за мной и моим братом.
— Я не шпионила, — поспешно сказала она. — Я просто подрезала розы, которые у меня вьются по стене. И не могла не слышать ваших разговоров — ведь это не моя вина, правда?
Шпионка — вот она кто. Я зажмурился от солнца, упавшего на мое лицо, и надвинул поглубже шляпу с полями. Ненавижу солнце — всегда так хочется пить.
— Мэм, вы меня уже так много расспросили… не надо больше.
— Барт, сядь, пожалуйста, нам скоро принесут прохладительное. Видишь мой звоночек? Я позвоню, а горничная принесет мороженое и пирожные. До ленча еще далеко, так что ты не испортишь себе аппетит.
Ну что ж, можно и остаться. Я упал в мягкое кресло и сосредоточился на ее ногах, которые едва можно было рассмотреть. Носит ли она обувь на каблуке? Красивые босоножки? Накрашены ли у нее ногти?
Дверь открылась, и вошла хорошенькая горничная-мексиканка с подносом всяких сладостей. Вот это да! Горничная улыбнулась мне, кивнула леди и вышла. Я вежливо принял то, что мне положили на блюдце. Никогда не стану есть «полезную» пишу, она такая противная. Вот это — другое дело! Я закончил и встал, чтобы уйти.
— Благодарю вас, мэм, за ваше гостеприимство… старый солдат не слишком привык есть такие шикарные вещи… мой иноходец ждет меня во дворе.
— Если тебе пора, конечно, иди, — с грустью сказала леди, и меня пронзила жалость к ней. Живет совсем одна, никаких внуков… — Приходи завтра, если захочешь, и приводи с собой Джори. У меня много интересного…
— Не хочу Джори!
— Почему?
— Потому что вы — моя тайна, а у меня не было тайн! У Джори есть все, что ему захочется, и делать он может что захочет. А я только всем мешаю.
— Мне ты не мешаешь. Ты мне нравишься.
Черт, как приятно звучит! Я пристально посмотрел на нее, но не увидел ничего, кроме улыбающихся голубых глаз.
— Почему я вам нравлюсь? — с неподдельным удивлением спросил я.
— Я не просто симпатизирую тебе, Барт Уинслоу, — сказала она, очень странно глядя на меня, — я люблю тебя.
— Почему? —
— Когда-то у меня было двое сыновей, а теперь — ни одного, — проговорила она скомканным голосом, печально опустив глаза. — Тогда я решила родить еще одного сына от своего второго мужа, но не могла. Поэтому я хочу, чтобы ты был для меня вместо третьего сына, которого мне не дал Бог. Я очень богата, Барт. Я могу дать тебе все, что ты захочешь.
— И мое самое-самое заветное желание? Правда?
— Да. Все, что может быть куплено за деньги.
— Разве не все покупается за деньги?
— К сожалению, не все. И я тоже когда-то думала, что все покупается, но теперь я знаю, что самые важные вещи купить нельзя. Те вещи, к которым я относилась, как к само собой данным и не ценила их; ах, если бы можно было прожить жизнь сначала!.. Я бы прожила ее совсем по-другому! Я наделала столько ошибок, Барт. Но теперь я собираюсь исправиться с твоей помощью, Барт… И, если ты собираешься сделать меня своей тайной, может быть, однажды… но не будем сейчас об этом. Ты ведь придешь ко мне еще?
Она так жалобно спросила; что мне стало неловко. Я пошаркал ногами от смущения и подумал, что лучше бы улизнуть прежде, чем она попытается поцеловать меня.
— Мэм, мне надо возвращаться в лагерь. Мои люди станут гадать: убит я или ранен. Но помните, что вы в окружении, и сражение вами проиграно!
— О, я знаю это, — грустно проговорила она. — Я никогда еще не выиграла ни одной игры, начатой мной. Я всегда в проигрыше, даже если мне кажется, что все козыри у меня в руках.
В точности, как и я! Наша похожесть еще больше огорчила меня.
— Леди, теперь вы ведете правильную игру, а я буду каждый день приходить к вам и наносить вам визит — могу даже два или три.
— Спасибо тебе, Барт, что подсказал мне, какими картами играть. Я буду ждать тебя.
У меня в уме уже роились сотни идей. Никогда мне не дарили того, что я хотел. На что мне их игрушки, игры, книжки и прочая ерунда! Мне страшно хотелось заполучить одну вещь… может быть, она мне поможет?..
— Как вас зовут?
— А ты приходи в другой раз, и я скажу тебе. Я приду, я обязательно приду. Черт меня возьми, если не приду.
Я пришел домой, но там и не заметили моего отсутствия. Мама все говорила о той маленькой девочке, которую придется взять, если умрет ее мама. Боже, не позволь ей умереть, молча молился я.
— Джори, давай поиграем в мяч.
— Не могу. Мама берет меня в школу. А вечером я приглашен на обед в семью Мелоди, и потом мы идем в кино.
Меня никто никогда не приглашает. Иногда берут куда-нибудь родители. Нет друзей, нет у меня даже собаки. Проклятый Кловер любит только Джори, а когда я наступил ему на хвост, завизжал, как резаный. Так ведь я случайно, а он всегда вертится под ногами.