Сладкая месть

Дана Стар

А бежать из города в одиночку… передумал.

И это была моя ошибка.

Уж лучше бы сбежал.

ГЛАВА 16.

— Глупая, упрямая девчонка! Не окажись бы я рядом… Больно представить, чтобы с тобой случилось, если бы я чисто случайно не решил прогуляться! Тебе что, девять лет? Почему ты такая упёртая, Соня??

Вот сейчас самое время расплакаться. Мужики очень остро реагируют на женские слёзы. Покричит-похамит,

потом будет в ноги кланяться.

Зажмурилась, всхлипнула, сжав в кулак ту самую руку, из которой торчала игла.

— Прости… — шмыгнула носом, — Я вообще практически не помню, что со мной произошло. Помню, что какие-то неотёсанные придурки приставали в баре, а когда я выбежала на улицу… дальше вот не помню.

Давид оскалился. Вены на его мощной шее выдулись опасными змеями:

— Так значит утырки ещё и в баре клеились?! Хорошо, что я об этом не знал. Иначе ночью пришлось бы собирать братву и везти их вонючие трупы в лес, а затем отправиться по району на «зачистку», в поисках аналогичного говна.

Он балансировал на пике эмоционального взрыва. Ругался, периодически постукивал кулаками друг о друга, ерзал на одном месте, даже порыкивал, подражая лютому волку. И всё... ради меня?

Неужели я и вправду ему небезразлична? Ну не может такой популярный, обласканный бабским вниманием мажор с первого взгляда влюбиться в никому не нужную замухрышку. Или, я просто себя недооцениваю, не уважаю. Если бы в моей внешности всё было бы настолько печально — те подонки обошли бы меня десятой дорогой.

— Давид… я виновата, — пустила первую слезу, натягивая до носа одеяло, — Прости. Из-за меня и ты чуть было не пострадал. Больше так не буду. Больше не вернусь в тот барыжник.

Наконец, его мраморное лицо расслабилось, в глазах появилась чистая жалость. Тёплые пальцы упали на мою щёку, бережно погладили синяк на левой скуле.

— Я никого не пощажу, я найду ублюдков снова, если анализы... с ними будет не все ладно. — В полтона, предупреждающе.

— Анализы? — изумленно.

— Тот шприц, Соня… Это не шутки, пойми! Не понятно, чем дибилоиды могли тебя кольнуть.

Я задрожала, ощутив, как лёгкие сжались в крохотную губку и стало реально нечем дышать.

— Что случилось? Что они сделали? — руки неосознанно прошлись по всему телу и тогда я нащупала на шее шершавый пластырь.

— Не волнуйся, память скоро восстановиться, когда лекарство полностью очистит твой организм от наркотика. Вовремя успел поставить капельницу. Кто знает, какая была бы реакция.

Он говорил то, что должен был сказать, но со стороны казалось, словно запугивает.

— Я увидел тебя возле остановки, когда мрази зажали тебя со всех сторон своими потными телами, пытались обладать… СУКИ! А потом один из долбаёбов всадил тебе шприц в шею.

Исходя из матов, ему было сложно мысленно проживать заново вчерашний проклятый

вечер.

Нервно охнула, напрягая извилины, но тут же поморщилась от феерической головной боли. Лучше бы я никогда не вспомнила эту жуть! Но вопреки желаниям, воспоминания потихоньку начали возвращаться.

Давид как-то чересчур сильно сжимал в руке телефон, думала — раздавит. Периодически поглядывал на экран, нервно ерошил волосы. Мужчина всегда так делал, когда нервничал — трогал свою чёлку и сжимал челюсти. Эти привычки я успела выучить за короткий промежуток времени, от начала нашего знакомства до сегодняшнего дня.

— На дом вызвал одного знакомого частного доктора. Но капельницу сам поставил, ещё до его приезда. — Горделиво фыркнул, скрестив свои огромные бицухи на выпуклой груди, — Когда только начинал махаться, часто получал по роже. Жизнь всему научила. Но это было давным-давно. Я тогда даже не знал, что такое «джеб» и как его правильно исполнить. — Похвастался.

Когда мужчина закончил рассказ, я вдруг осознала, что, исходя из времени суток, за окном уже было часов десять утра. Выходит, я провела у него дома всю ночь.

У. Него. Дома.

О. Богииии!

Мама там наверно на стены лезет от ярости!

Будто мысли прочитал, мой спаситель сказал:

— Я позвонил Карине, а с твоего телефона написал смс маме. Карина перезвонила твоей матери и подтвердила, что ты будешь ночевать у неё. Так что не парься.

Фууух!

В этот роковой момент я будто заново родилась.

Чёрт меня дери! Как же сильно я тебя люблюююю!

Когда Давид рассказывал свою историю, то в этот момент расхаживал по комнате. Затем плюхнулся на стул, откинулся на спинку, широко расставив ноги.

— Даже не знаю, как тебя отблагодарить. — Смущённо улыбнулась, а он, с некой лукавостью, зыркнул на свою неожиданно выросшую ширинку.

Огромный холм, обтянутый тесной джинсой, вырос буквально из ниоткуда.

— Просто больше никогда не смей мне перечить. И умоляю! Никогда не устраивайся на работу в подобные дебри.

— Обещаю. — Кивнула, чувствуя, как на ресницах скапливаются тяжёлые капли моего жидкого восхищения.

Никто и никогда не делал для меня ничего подобного.

Именно поэтому я разилась взорваться от слёз.

Внезапно «айфон» в его мясистой ручище настойчиво завибрировал.

Давид быстро ответил на звонок.

— Да. — Взволнованно. — Понял. Спасибо.

Общение по телефону длилось не больше пяти секунд.

После разговора он обмяк на стуле, откинул голову назад, издав глубокий, томный выдох и провёл ладонями по покрытому испариной лицу:

— Анализы пришли. Отрицательные. Шприц был стерильный.

Я точь-в-точь повторила его выдох. Закрыла глаза, пытаясь не акцентировать внимание на бешеном тарахтении сердца в груди.