Слава
Шрифт:
Дикон посмотрел на Эдварда.
– Вы увидитесь с ним еще?
Хендерсон сухо улыбнулся.
– Конечно. Фактически мне пришлось предложить этому сукину сыну работу.
Данциг хихикнул:
– Косметическая процедура.
– Может быть, – согласился Хендерсон.
Лаура выглядела озадаченной.
– Я ничего не понимаю. Ему нужно место, куда пойти после «Эм-Доу»? Так?
– И да, и нет, – ответил ей Данциг. – Если он управляет фондом «Нимрод» и в результате остался недовольным, даже
Лаура покачала головой.
– То он начал потихоньку обворовывать счет, – закончил за Данцига Хендерсон. – Немного отсюда, немного оттуда. На черный день, который сейчас, несмотря на ярко светящее солнце, наступил для Стейнера.
– Тогда зачем ему нужна работа? – спросила Лаура.
– Как зачем? – Данциг посмотрел на нее поверх ободка стакана. – Жадность и страх – два фактора, определяющие жизнь в корпорации. Жадность делает вас богатым, страх помогает сохранить богатство и обеспечивает безопасность. В финансовом мире не очень жалуют Иуд. Работа ему нужна как прикрытие.
Когда Стейнер позвонил снова, это было первое, о чем он заговорил.
– Мне нужны гарантии, – сказал он. – Я сейчас в затруднительном положении.
– Что именно вам нужно? – Хендерсон уже был в постели, когда раздался звонок. Телефонный провод тянулся через голову спящей жены, которая привыкла не просыпаться от поздних звонков.
– Я хочу видеть черновик приказа о назначении меня членом правления компании «Хендерсон, Грей». Я хочу, чтобы он был отпечатан и датирован днем нашей следующей встречи.
– Это когда?
– Завтра.
– А вы, часом, не ошиблись? Может быть, вы хотели сказать «сегодня», но чуть позже?
– Я сказал – завтра.
– Не много же времени вы мне даете.
– Вполне достаточно.
– Что еще?
– Немедленный отпуск сроком на месяц.
– Наверное, отдыхать будете не в Америке? – предположил Хендерсон.
– Вы угадали.
– Послушайте, Стейнер. Вы себе представляете, сколько дерьма поднимется из-за этого? – Хендерсону внезапно стало не по себе.
– Теперь уже поздно отступать, коллега.
– Я и не собирался. – Хендерсон взглянул на свою жену. Она раскинулась во сне, ее рот был приоткрыт, на лоб упала прядь темно-коричневых волос. – Но я предпочитал бы быть готовым к этому, как и вы.
– Я вас достаточно подготовил.
– Правительство? – Это слово слетело с языка Хендерсона, будто остальную часть фразы он проглотил.
– Что вы сказали?
– Я спросил, в курсе ли правительство?
Наступило недолгое молчание, потом раздался понимающий смешок.
– Н-нда... Можете рассчитывать на контакты с довольно важными лицами из федеральных органов. – Снова молчание. –
– Что вы имеете в виду?
– Это значит, что там осведомлены о некоторых аспектах нашей деятельности, но не собираются признаваться в этом открыто.
– Я спросил вас об этом, потому что британская МИ-5 более чем вероятно...
– А ну вас к дьяволу! – Стейнер резко оборвал разговор. – Я не собираюсь распространяться обо всех этих подробностях по треклятому телефону.
– Ладно, ладно... – Голос Хендерсона звучал примирительно. – С приказом все будет в порядке. Но я хочу знать то, о чем вы мне еще не сказали. Хотя, возможно, вы не знаете этого сами.
– Не волнуйтесь, – ответил Стейнер, – я знаю, где собака зарыта. Вы имеете дело с парнем, который закапывал ее сам.
Утром Хендерсон позвонил Дикону.
– Сегодня я встречаюсь со Стейнером, – сказал он. – Это может стать нашим последним шансом сторговаться.
– Во сколько?
– В полдень. Приходите ко мне в офис где-то в половине второго. Я попрошу кого-нибудь позвонить Питеру Данцигу.
Лаура пододвинулась к телефону, чтобы слышать разговор. Дикон сказал:
– Спросите его, кто убил Кэйт Лоример.
– Я уже спрашивал.
– Спросите еще раз.
– Хорошо. У меня к нему еще много вопросов. Постараюсь узнать все, что смогу.
Лаура слегка наклонила голову и взяла у Дикона трубку.
– Мне кое-что нужно, Эдвард. Думаю, что это важно. Хендерсон выслушал ее.
– Я попытаюсь, – пообещал он.
Новая постановка той же пьесы. Сегодня не было ни школьников, ни молодой пары в майках, зато появилась группа японских туристов, которые быстро обежали сад скульптур и только потом ушли внутрь; женщина в ситцевом платье медленно обходила сад, время от времени заглядывая в каталог. Стейнер, как и в первый раз, выбрал себе роль человека, занятого чтением «Тайме». Эдвард Хендерсон и он сели на скамью в тех же позах.
– Это последняя встреча, – предупредил Стейнер.
– Хорошо. Тогда давайте убедимся, что мы оба получим то, чего хотим. – Хендерсон достал листок сероватой бумаги. Текст приказа состоял из двух коротких абзацев – около шестидесяти слов; стиль сдержанный, официальный, по стандартной форме. – Вы управляете фондом «Нимрод»?
– Да.
– Где находятся деньги?
Девушка в ситцевом платье подошла слишком близко и могла их услышать. Стейнер замолчал, переводя взгляд с девушки на развернутую газету и обратно. Она нашла в каталоге Майлоля, прочитала короткое описание и с полминуты осматривала эту скульптуру. Наконец она вернулась на террасу и прошла сквозь стеклянные двери внутрь музея.