След кроманьонца
Шрифт:
— Это ты пробираешься к маме с папой. А меня барсук не уносил. Он попал в петлю и уже почти вырвался. Чтобы он совсем не порвал ремень, я стал с ним драться. Он был почти с меня размером.
— Бедное животное! Ты, конечно, победил его?
— Нет, он в конце концов вырвался и убежал. Я остался голодным, и вечером мальчишки избили меня до полусмерти. Но одному из них я порвал ухо, а другому почти откусил палец.
— М-да-а, не получается из тебя сказочного принца. Откуда же ты взялся?
— Я пришел к тебе через миры и века!
—
— Наверное, можно сказать так: я возник из глубин прошлого. Вот за этими горами когда-то протекали большая река. Там, где она прижималась к предгорьям, жили люди речного племени, а ниже по течению начинались дремучие леса, и там обитали, соответственно, люди лесного племени. Вдоль реки весной и осенью шли стада буйволов и оленей, а в реке водились огромные рыбины — больше меня в длину и вот такой толщины! Мы били их гарпунами с острой рогулькой на ремешке.
— Ты просто пьянствовал с каким-нибудь студентом-историком и наслушался всякой ерунды! Или, может быть, живешь уже тысячи лет? Что-то не похоже!
Впереди между домами показался просвет — они подходили к одной из центральных торговых площадей Хаатики.
— Слушай, как тебя, Элл, что-то у меня нехорошее чувство… Как будто нам кто-то усиленно смотрит в спину. У тебя нет, а?
— Ничего у меня нет! Зато я вижу впереди площадь, и там мелькают желтые штаны стражей короны!
— Не оглядывайся! Иди, как идешь! Что-то… как-то… Сейчас проверим!
Парень шел, расслабленно помахивая руками, и вдруг, на очередном шаге, резко повернулся назад:
— Чего надо?
Человек, шедший за ними метрах в семи-восьми, остановился и попятился. Он был среднего роста и одет совершенно неприметно — слуга в лавке или вечный подмастерье. Перед собой он нес какой-то угловатый предмет, накрытый грязной тряпкой.
— Оглох? Чего надо?
Человек перестал пятиться и… Дальше все произошло в одну долгую долю мгновения. Левой рукой человек сдернул тряпку, а правой вскинул арбалет к плечу. Однако Женька завершил свой прыжок раньше, чем стукнула спущенная тетива. Голова человека глухо стукнулась о камни, арбалет отлетел в сторону. Парень тут же вскочил и, скрутив в кулаке рубаху, вздернул незнакомца на ноги:
— Ты что, гад?!
Тело вдруг дернулось и обмякло, а Женька почувствовал болезненный укол в предплечье. Он разжал кулак, и незнакомец осел на землю, потом завалился на бок. Из его спины, там, где кончаются ребра, торчал хвост арбалетной стрелы. Стреляли или с близкого расстояния, или оружие было очень мощным — тело пробито насквозь, наконечник торчит из солнечного сплетения! А улица пуста…
— Ты цела?
— Обижаешь!
— Черт побери, что такое?! Кто-то сильно не хочет, чтобы ты дошла до площади? О, боги Священной горы! С кем я связался?!
Стоя над трупом, Женька огляделся: до площади метров двести и три подворотни, почти все окна открыты…
— Та-а-ак!
— А теперь туда, быстро!!!
Они опять пересекли улицу и юркнули в ближайшую подворотню. Здесь было сумрачно и пусто.
Огромная пегая кобыла, и на ней толстые ляжки в желтых штанах, брюхо распирает красный камзол, налитое дурной кровью пучеглазое лицо светится бескрайней радостью:
— Га-а-а!!! Мирох-х-х!!! Собирай людей! Отбой, га-а-а!!! Я нашел ее! Сегодня гуляем! И завтра тоже, хо-хо! Пятьсот монет — мои, га-га-а! Я нашел ее!!!
Он даже не смотрел на Эллану. Его лошадь послушно пятилась, стражник орал и был, кажется, вполне счастлив.
— Хватит кричать, Элон! Еще неизвестно, кто кото нашел! Меня только что чуть не убили вон за тем углом, а вы торчите на площади как дураки!
— Ну, ты, эта… не того! Где приказали, там и торчим! Кто это тебе, гы-гы, в глаз-то?
— Сейчас ты сам в глаз получишь, толстобрюхий! Давай, вези домой!
— Ща, ща отвезем! Всенепременно, ваше величество! Мирох, твою мать! Где ты там? Сюда ходи, пока не сбежала!
Застучали подкованные копыта, заметался немногочисленный еще народ, давая дорогу всадникам: со всех концов площади они стягивались к центру, туда, где неуклюже гарцевал на своей кобыле Элон.
Старший наряда — пресловутый Мирох — не имел брюха, большинства пальцев на руках и… лица. Обращенная вперед часть головы с одним глазом больше напоминала картинку-страшилку из детской сказки. Рядом с ним Элон казался красавцем. Однако командовал Мирох толково и четко:
— Ты — девчонку в седло! Ты, ты и ты — впереди и сбоку: хвост к голове, бок о бок, ты и Элон — справа и слева: голова у крупа. Коробочку делаем, ясно? И на рысях! Что случится — сам зарежу! Стройся!
Женька в очередной раз пожалел, что не умеет колдовать, как Вар-ка, но тем не менее молча запел песенку: «А меня здесь нет и никогда не было, я вам померещился, вы уже забыли обо мне, вы меня в упор не видите, я — пустое место». При этом он медленно двигался: бочком-бочком, мимо-мимо, тихо-тихо… И оказался за кольцом всадников! Он готов был уже раствориться в толпе, но решил, что в ситуации есть какая-то незавершенность — этот кулончик у нее на шее.
Осмотрел площадь, прикинул путь бегства — так, чтобы перед преследователями было как можно больше препятствий. «Они, похоже, ребята ушлые, а у меня совсем нет опыта борьбы со всадниками», — засомневался он сначала, но потом решил рискнуть и крикнул:
— Эй, принцесса! Одежку-то верни! Тебе другую дадут!
Эллана уже сидела на лошади перед одним из стражников. Не поворачивая головы, она ткнула пальцем в сторону Женьки:
— Без этого не поеду!
— Ну, ты, эта, того! Не очень-то! За твоих хахалей команды не было! Сам дойдет, если захочет. А нет, так другого найдешь! Причесанного и с этим, как его?… миникюром!