След кроманьонца
Шрифт:
Только выстрел раздался чуть раньше, чем он успел поднять их. Наверное, это был тот самый случай, когда пуля с мягкой головкой попадает в кость — сквозь грудную клетку в позвоночник.
То, что осталось от тела, рухнуло обратно в яму, лицом вверх. Кажется, это лицо все еще улыбалось.
Николай стряхнул с куртки ошметки костей и мяса:
— Он умер счастливым…
— Прекрати!! Сейчас будет атака.
— Понял!
— Готовь оружие. В любом случае сиди здесь. Сейчас… Ну!
После первых выстрелов Николай
Больше Николай не отвлекался: встав на колено у ног напарника, он считал его выстрелы: …три, четыре, пять.
— Держи! — подал карабин с полным магазином» но Женька не взял: задрав голову вверх, он вставал на четвереньки. Николай тоже посмотрел и увидел, что к ним летит, кувыркаясь, какой-то предмет.
— И-ЁХ!!! — в диком, невероятном прыжке парень взвился в воздух и отбил гранату куда-то в сторону атакующих.
Грохнул взрыв, в ушах зазвенело, сверху посыпались камни и палки. Николай на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, в укрытии он был один. Не считая, конечно, покойного Маила Алана.
Стрельба продолжалась еще несколько минут, а потом все стихло. Николай высунулся из-за камней: на открытом пространстве лежали тела солдат. Он попытался сосчитать их, но не успел: рядом ударила пуля, чуть дальше еще одна. Он глянул вправо и увидел большую серую собаку, несущуюся к его яме.
Пристраивать карабин на упор времени уже не было, и Николай решил стрелять с колена. Собака двигалась прямо на него — он легко поймал ее прицелом, потянул крючок, сильнее, сильнее… Ход оказался длинным и тугим — он понял, что промахнется ещё до выстрела.
Отдача была сокрушительно мощной. Николай толкнул рукоятку затвора, но она не пошла, и он надавил сильнее — похоже, у него в руках оказался именно тот карабин, о котором предупреждал напарник!
Ну же!! Остались даже не секунды!!!
Он все-таки перезарядил оружие, но собака была уже на краю ямы, уже прыгала…
Ему показалось, что в момент выстрела он почти засунул ствол ей в пасть, хотя на самом деле между ними ещё оставалось больше метра.
Пот ом он стал смотреть поверх камней, чтобы понять, почему из кустов перестали стрелять.
Сначала там никого не было видно. Примерно через минуту появился Женька в залитой кровью рубахе. Он улыбнулся и махнул рукой:
— Пошли! Рюкзак мой забери!
Вот теперь Николай пробежался от всей души: в размокших ботинках, в куртке, с рюкзаком на спине, с карабином в руках. И при этом — вверх по склону! Ощущения такие… что ни в сказке сказать, ни пером описать. Наверное, он сполна расплатился за каждую из тысяч выкуренных сигарет, за каждый глоток пива, прежде чем Женька разрешил остановиться. Ему казалось, что сейчас он отхаркнет и выплюнет клочья сожженных легких, но кровь в
— Лучше бы ты меня пристрелил!
— Еще чего: патроны тратить! Тренироваться надо было!
— Ты садист!
— И садист, и убийца и вообще. У тебя иголка есть?
Николай наконец перестал хрипеть, кашлять и плеваться. Он даже смог осмотреться: они сидели на довольно крутой осыпи, а вокруг было знакомое белесое марево. Женька, голый по пояс и перемазанный кровью, рассматривал свою рубаху.
— Ты что, ранен?
— Ясное дело: изрешечен вражескими пулями. Энцефалитку вот мне порвали, а она, между прочим, сама не зарастет!
— Давай посмотрим! Брось ты рубаху, с самим-то что?!
— Что-что… Всего одно попадание, и то — вскользь.
Николай все-таки настоял на осмотре: правая и часть левой грудной мышцы были вспороты пулей.
— Надо промыть, зашить и забинтовать!
— Лучше пропиши мне постельный режим, усиленное питание и девочку три раза в сутки.
— А ты что предлагаешь?
— Ну-у… Кровь почти уже не идет, но промыть, конечно, можно. И перестань дергаться, Коля, — это не первая дырка в моей шкуре. Лучше займись своими ногами: у вас, бледнолицых, вечно бывают мозоли!
— Ребра-то тебе не задели?
— Успокойся — только мясо, да и то сверху. А вот рубаху придется зашивать и стирать. Наделал мне проблем этот парень.
— Какой парень?
— Тот, который на тебя собаку спустил. Я ему прикладом врезал: лежи, дескать, отдыхай — живой будешь. Но его дальше воевать потянуло. Пришлось прикончить.
— Так ты их всех?!.
— Кого-нибудь, наверное, откачают. Только не начинай ныть, что они были хорошие, подневольные и ни в чем не виноватые: их заставили!
— Да, по идее я должен ужаснуться и начать рвать на себе волосы.
— Успокойся, Коля: их кровь на мне.
— Нет, она на нас обоих. Но истерики не будет… В конце концов, ни сдаться, ни начать переговоры мы не могли… Или могли?
— Давай это обсудим в другой раз. А сейчас займемся прозой жизни. Ты еще не созрел для возвращения на базу?
— Я тебе сильно мешаю?
— Отнюдь. Мы проверили один из двух наиболее вероятных маршрутов Элланы. Теперь остался второй водораздел.
— Это маршруты вероятные, а есть еще и маловероятные: кто возьмется просчитать логику женщины?
— Только не я. Так что, идем?
— Пошли! Ты уверен, что нам нужно именно два карабина, а не один? Тяжелые они…
— Коля!!
— Молчу, молчу! Больше не буду!
Этот пейзаж Николай мог сравнить разве что с Центральной Чукоткой, если бы на ней вдруг потеплело градусов на десять. Женька долго принюхивался, а потом сказал, что в этой реальности он, кажется, уже был. Николаю он посоветовал заняться просушкой носков, а сам отправился на разведку. Вернулся он часа через два.