След лисицы
Шрифт:
А эта… головой встряхнула, глазищами чёрными засверкала:
— Говоришь, мужеубийц в землю закапывают? — как змея зашипела. — Понятно, почему. Боитесь вы женщин, моры, и от страха в терема заточаете. А вот кохтэ своих женщин любят и позволяют им быть свободными. А знаешь, почему?
— Почему? — невольно заинтересовался Матвей.
— Потому что сильному мужчине нужна достойная жена. Лису нужна не курица, а лисица.
И откуда только эти слова взялись? А ведь в цель попала!
— Какая ж из тебя лисица? — расхохотался князь. — Ты
Листян вспыхнула, потому что он был прав. Но и молча проглотить его правду не могла.
— А ты научи меня! Княгиня я или девка нищая? Дай учителя, дай книги. Может, и выйдет толк? Или тебе нужна не жена, а кошка домашняя?
Вольский вскинул брови удивленно: девочка оказалась куда забавнее, чем он думал. Может, и стоит с ней… познакомиться поближе. Дети у князя давно выросли и из родительского гнезда упорхнули, внуки еще малолетние, так отчего бы не заняться воспитанием вот этой дикарки, раз уж она так этого желает?
12. Упрямая
На лице расплылся синяк. Такой синий, густой, болезненный. И без того узкий глаз распух, превратившись в щелку.
Велька и Дарька, как они сами друг друга кликали, ахали и причитали, накладывая на щеку Листян какую-то травяную массу.
— Говорила я вам, не спорьте с князем, – всхлипывала Дарька. – Рука у него тяжелая. Мог ведь и шею в гневе сломать. Говорят, первая его жена…
— Глупостей не болтай, – одернула подружку Велька. – Матвей Всеславович Радушку свою любил без памяти!
Листян усмехнулась и едва сдержала стон. Разбитая об зубы щека внутри закровоточила снова. Зато она своего добилась: Матвей обещал прислать ей учителя. А лицо заживет. Зубы целы, шея тоже – и ладно. Но она, конечно, это запомнит.
Хлопнула дверь, и девки отскочили от нее, кланяясь: сам князь пожаловал в женские покои. Оглядел лицо супруги, хмурясь, с грохотом поставил на стол сундучок, видимо, тяжелый.
— Вот тебе, Лисяна, подарочек. А я уезжаю сейчас с дружиною, в деревнях волки стадо овец загрызли, да только у волков подковы на лапах. Проверю. Твоих людей взять могу, хоть десятка два?
— Зачем спрашиваешь? – удивилась девушка. – Ты мужчина, ты войском управляешь. Мои люди — твои люди.
— Ишь как заговорила! Стоило только маленький урок преподать! Ладно, глазками не сверкай, извинения, видишь, приношу, — кивнул в сторону сундучка. – А вы, девки, молчите. Чтобы не было никаких слухов, ясно?
— Не стоило и поминать, княже, – поклонилась Велька, она была, кажется, из них двоих старшей.
– Ну ладно, – Матвей качнул головой, все еще хмуря рыжеватые брови, подергал себя за бороду и стремительно вышел.
Листян досадливо вздохнула и потянулась к сундучку. Если он золотом извиняться вздумал, так она его подачку сейчас девушкам отдаст. Из гордости.
Но в сундуке было другое: чернильница из червленого серебра (кажется, очень дорогая и
— Ой, азбука, – удивленно протянула Дарька. – Зачем же такой подарок глупый?
— А затем, что я на вашем языке ни писать, ни читать не умею, – спокойно ответила Листян, убирая все обратно. — На кохтском могу, а моревскому не обучена.
— Учиться будешь, княгиня? – догадливо кивнула Велька. – Добре. Помощь нужна будет – ты обращайся. А пока дай траву поменяю на лице. Да ты ляг, так удобнее будет!
Судя по тому, что Велеслава заговорила с Листян совсем по-другому, степнячка все делала правильно. Ученье лишним не будет. Только для начала нужно, чтобы синяк сошел. Стыдно. Никто узнать не должен.
***
Листян плакать себе запретила, хотя и сложно было не плакать. Она мало знала моров, но мать ее сидела в большом Совете кохтэ, и сама Листян иногда там очень тихо присаживалась у матери в ногах. Хан не возражал, считая, что его единственной дочери не будет лишним знать, как решают свои дела мужчины.
Не то, чтобы она что-то из этих Советов помнила, но твёрдо усвоила нехитрую истину: сильный побеждает, а слабого съедят. Ей нужно быть сильной, очень сильной. Здесь чужая земля и чужой народ. Но мужчины везде одинаковые, а это значит — ей придётся играть по их правилам. Она — кохтэ. Дочь хана. Сестра хана. Внучка великого воина. Или победит, или навек будет заперта в тереме, как степная горлица — в клетке.
Матвей Всеславович уехал, оставив ее одну. Сначала Листян радовалась: не будет того самого, душного и постыдного, а потом оказалось, что муж оказал ей медвежью услугу, как метко выразилась Велька.
Никто Листян тут всерьез не воспринял. Даже слуги ее совершенно не слушались. Утром она спросила у пробегающего мальчишки про завтрак, но тот, глядя на нее наглыми водянистыми глазами, фыркнул:
— Матвей Всеславович завтракать изволит на рассвете, тогда и подают. А обед в пятом часу будет.
Пятый час? Что это такое?
У кохтэ были утро (рассвет), день (полдень), вечер да ночь. И этого было достаточно. Пришлось снова идти к девкам. Оказалось, что их тут все так и называли, и слово было вовсе не ругательное.
Девки посмотрели на Листян с жалостью и снисходительно объяснили, что в Лисгороде все делают по времени, как положено. А уж в княжеском доме и подавно каждому делу свой час назначен. В доме есть специальное приспособление – “водяные часы” называется, к ним приставлен специальный человек, который время объявляет. Считают от рассвета: если говорят “пять часов” — значит, пять раз склянки перевернулись. И каждый час человек этот отбивает в тарелку: сколько ударов раздается, столько и часов теперь.