След Локи
Шрифт:
Ощущение нереальности происходящего захватило Бориса, словно он стал участником сцены у Патриарших прудов в романе «Мастер и Маргарита». Сомневался Варвара недолго. Любопытство, после недолгой внутренней борьбы, разумеется, победило.
Варвара неторопливо поднялся и, зажав подмышкой планшет, уверенно направился в глубь парка. В тени, на скамейке две огромные птицы замерли, уставившись на него черными, как обсидиановые бусины круглыми глазами, а незнакомец вежливо подвинулся, освобождая Борису место подле себя.
– А ваши вороны и вправду умеют разговаривать? – сходу спросил Борис, который
При слове «вороны» обе птицы одновременно, рывком подняли головы и раскрыли клювы, а незнакомец удивленно посмотрел на собеседника и укоризненно покачал головой.
– Мне казалось, вы более образованный молодой человек, Борис… – мягко казал он, словно сожалея о невежестве Варвары и как-бы извиняясь за него перед птицами, – Эти птицы совсем не вороны… Это благородные ВОРОНЫ, если вы улавливаете разницу. Вороны Одина – Хугин и Мунин… Надеюсь, вам это о чем-нибудь говорит. И, конечно же, разговаривать они умеют вот уже пару тысяч лет, причем на любом языке… Знакомьтесь!
Вороны захлопнули клювы и с вынужденной вежливостью кивнули головами, однако на Варвару продолжали смотреть по-прежнему крайне укоризненно.
– Хугин, хрррраа…– хрипловато представился правый.
– Мунин, – почти по слогам, как для младенца, сказал левый, а потом, без паузы почему-то добавил, ни к кому не обращаясь, – Помнящий…
Все происходящее становилось настолько нереальным, что настало самое время ущипнуть себя, чтобы проснуться. Вместо этого Борис почему-то старорежимно шаркнул ножкой и представился полным именем, включая отчество Николаевич. Что следует в такой нелепой ситуации говорить толком он не знал, но чувствуя неловкость перед божественными птицами, промямлил, что он тоже подумал, что для воро… хммм, ну этих неопрятных пернатых болтушек, уважаемые Хугин и Мунин слишком велики и, как бы, это сказать, благородны…
Мунин, на перьях которого утренний свет блестел полированным антрацитом, насмешливо полуфыркнул-полукаркнул, невысоко оценив Варварину лесть, и вспорхнул на плечо незнакомца и что-то прошептал ему на ухо. Хугин в это время склонил на бок голову и смотрел на Бориса пристально, не мигая, словно изучал под микроскопом экзотическое насекомое.
– Давайте знакомиться. Мое имя – Гермес… сказал незнакомец, и, привстав со скамьи, протянул мальчику ладонь с длинными, неестественно идеальной формы, как у античной статуи, пальцами.
– А отчество? – спросил воспитанный Борис, пожимая эту ладонь, но увидев ответный взгляд собеседника, понял, что опять сказал что-то не то…
– Отчество?… – озадаченно спросил Гермес, – А отчество, пожалуй, Зевсович… Впрочем, давайте без отчеств – зовите меня просто Гермес. Полагаю, это избавит нас от множества ненужных объяснений, поскольку на детали генеалогии греческих богов у нас совсем нет времени. Вы могли бы нам помочь,
Варвара, подумал, что в этих обстоятельствах необычным было буквально все, поэтому не очень представлял, как следует реагировать.
Впрочем, Хугин, который так и не спустил с него пристального взора, быстро исправил ситуацию:
– Борис Николаевич Иванов, русский, гражданин Российской Федерации, – монотонно прокаркал он, словно зачитывая анкету, -Ученик 6 класса Б, 253-го лицея с гуманитарным уклоном, возраст 11 лет, рост 158, вес 46, характеризуется положительно, пользуется авторитетом среди учителей и товарищей, имеет хорошие и положительные оценки по итогам текущей четверти, спортом не занимается, торопыга, любопытный, как обезьяна, всем интересуется, но ничего не доводит до конца, иногда грубит старшим, – тут Хугин прервался и осуждающе посмотрел на оцепеневшего Бориса, потом продолжал, – проживает по адресу… ну это не важно, потому что скоро все равно будет переезжать в новую квартиру, уже упаковал свои вещи…
– Журррналистом, крааа, будет, как папа, или частным сыщиком, как Эркюль Пуарррро – сам пока еще не решил, – перебил Мунин, который явно имел, что добавить, но, почему-то ограничился иронией и отошел в сторонку, примостившись на краю скамейки.
– Довольно! – строго прервал их бывший незнакомец Гермес, – Довольно деталей, я и без вас вижу, что Борис – человек в высшей степени положительный и надёжный, не без недостатков, конечно, но вполне подходит для нашего дела… У нас к вам огромная просьба, Борис, помочь в одном не совсем обычном и довольно опасном предприятии…
– А что мне придется делать? – спросил Борис, который сначала напрягся, потом подумал, что над ним банально подшучивают, а при слове «опасном» даже как-то поежился от предвкушения возможных удивительных приключений и неожиданно выпавшей на его долю удачи.
– Думаю, спасать мир, – буднично ответил Гермес, потеребив подбородок, а оба ворона, особенно Мунин, сидевший все это время неподвижно на краешке скамьи, энергично закивали, – Впрочем, если говорить не высокопарно и по существу, мы предлагаем вам немного побыть в роли сыщика или детектива в одном крайне запутанном и даже опасном расследовании… Как вы смотрите на такую перспективу?
– Я… – Борис попытался подобрать слова, чтобы не превратить этот немного абсурдный, но, несомненно, пафосный момент в совсем уж нелепую сцену из комикса или историю про космические приключения Алисы Селезневой, в которых спасение мира и опасные расследования – дело совсем обычное или даже рядовое, перебрал в уме пару-тройку подходящих ответов, но так ничего не придумал и поэтому пожал плечами и буднично согласился, – Ну а что… Я, в принципе, не возражаю… Я согласен!
В этом миг, а может Борису это только показалось, налетел на парк с тяжелым вздохом резкий порыв ветра, шумно колыхнулись ветви деревьев, и с них посыпалась на землю молодая листва, а потом наступила полная, звенящая тишина и даже воздух сгустился вокруг роковой скамьи. Потом все стало как прежде. Оба ворона хрипло каркнули, скрепляя договор нерушимой печатью. Гермес удовлетворенно, но с плохо скрываемой торжествующей улыбкой хлопнул в ладони и кивнул головой.