След Локи
Шрифт:
Мечтал Борис забрать собаку домой, но пока уговорить родителей никак не получалось. Зинку они тоже любили, но брать ее в семью отказывались наотрез.
– Собака, парень, это, прежде всего, ответственность! – твердо заявлял отец, – А ты пока не только за собаку, ты за себя-то отвечать не научился… Собаке и в подъезде неплохо, никто ее не обижает, а даже наоборот, все к ней относятся хорошо, вон баба Нюра из 65-й квартиры, даже жилетку ей на зиму связала, а Соня из 58-й читать учит…
Зинке сосиски понравились, но одну она отложила на потом, торопливо зарыв в подстилку. Вторую немедленно съела. Борис почесал ей брюхо и тоже пошел обедать.
– Обед на столе, – шепотом сказала мама, на миг оторвавшись от разговора
– Угу, – дежурно ответил Борис, который подумал, что тискать своего ребенка и болтать по телефону одновременно – как-то не правильно, и поплелся мыть руки.
Мыло он, естественно брать не стал, а только повозил по нему кончиками пальцев, а потом тщательно обрызгал водой, чтобы у любого придирчивого поборника чистоты вроде мамы Леры сложилось должное впечатление, насухо вытер руки и отправился на кухню. В связи с переездом кулинарных чудес он не ожидал, но разноцветная, в основном оранжево-помидорная и коричнево-колбасная пицца выглядела вполне аппетитно. Наливая чаю в громадный, как кастрюля, любимый стакан, он краем уха слышал, что очередная мамина жертва, похоже серьезно попалась…
Мама Варвары, Лерочка, как называли ее все без исключения знакомые, работала в той же телекомпании, что и отец, но работа ее была какая-то особенная и немного людоедская. Лерочка служила продюсером популярного ток-шоу, в котором очень общительный ведущий Шура словами и жестикуляцией неделикатно потрошил гостей. Он задавал им вопросы, от которых те краснели, бледнели и рыдали, иногда он устраивал им в прямом эфире очные ставки с друзьями (с ними они обнимались и плакали, изображая, счастье от неожиданной встречи), и с врагами. С врагами гости Шуры либо шумно дрались, либо просто ругались и очень редко, напоследок, принимались со слезами обниматься, делано изображая примирение. Плакали или даже рыдали в Шурином шоу непременно, и мало кто знал, что за этот процесс управляется не искренностью или эмоциями, а мамой Лерой. Если она говорила «рыдыть», все рыдали, ели «ругаться», то ругались. Таковы были условия контракта.
Вот и сейчас ее голос отчетливо звучал через закрытую дверь, она требовала немедленно найти ей к среде человека, который вынужденно покинул семью, много лет странствовал – да пусть хоть и воевал, считался погибшим, а потом, неожиданно вернувшись домой, застал жену в процессе поиска нового мужа…
– Одиссея пригласи, – мрачно буркнул себе под нос Борис, но вслух ничего говорить не стал.
Таких неожиданных, но всегда неизменно драматических поворотов в биографиях будущих Шуриных жертв Борис слышал великое множество. Особенно были востребованы всякие не совсем здоровые или очень страшные люди, исчезнувшие отцы или матери, потерянные и отыскавшиеся дети, миллионеры, не желающие делиться миллионами с бедными родственниками или брошенными женами и детьми, маньяки, которые уже кого-то успели отправить на тот свет, но пока еще не сели в тюрьму или уже из нее вышли, мошенники всех мастей, ловеласы, жиголо, психопаты и обычные психи, изобретающие невероятные вещи, контактеры с пришельцами, сами пришельцы в облике психов и так далее, и тому подобное…
Самое удивительное, что мама этих экзотических персонажей постоянно находила и легко уговаривала взойти на «эшафот» к Шуре. Под телекамеры и софиты они шли тем более охотно, чем щедрее был обещанный гонорар. Говорят, одному маньяку, вышедшему из тюрьмы, дали целых три миллиона, и он немедленно в прямом эфире пообещел скоро заняться уцелевшими жертвами. Его забрала полиция, так что Шурик ликовал от взлетевшего рейтинга. Короче, мама умела работать так виртуозно, что у ведущего никогда не было проблем с героями новых программ, а Борису иногда казалось, что весь мир состоит именно из этих монстров, а не нормальных людей. Иногда он думал о том,
Работала мама неустанно, можно сказать на износ. Работа её была нервной и очень тяжелой. Отец, тем временем, постоянно снимал войну или стихийные бедствия, мотался по командировкам, но видеть его на экране в синем бронежилете и в каске «Пресса» с микрофоном в руках было здорово. О такой работе Борис и мечтал, полагая, что именно журналист и только журналист – настоящий герой нашего времени. Маму и лощеного Шуру он журналистами не считал, хотя понимал, что они к этой профессии стоят совсем близко. Не то, чтобы ему непременно хотелось прослыть героем и получить всеобщее признание. Просто Борис верил в высокую миссию и бескорыстно мечтал о странствиях и романтике.
К вечеру вернулся домой отец, мимоходом хлопнул его по спине, и начал паковать походную сумку. Привычно собирал он необходимые вещи, многие из которых Бориса удивляли. В сумку попал толстый бумажный блокнот, три или четыре шариковых ручки, десяток флэш-карт, фонарик-жужжалка, две упаковки пальчиковых батареек, швейцарский мультитул с пассатижами, пилой, ножом, ножницами и еще уймой других инструментов, потом простой перочинный ножик, но побольше. Не забыл отец фляжку и кружку, помятую пулей, которые ему подарили морские пехотинцы, толстый, похожий на сотовый, но не сотовый, а спутниковый телефон, планшет, ноутбук, диск на два террабайта, небольшую, но упитанную видеокамеру, которая, как знал Борис, умеет выходить в интернет и много всякой всячины, которую можно не упоминать, вроде горы таблеток, толстых туристических спичек, шоколадных батончиков и упаковки галет.
Борис мимоходом закинул отцу удочку в том смысле, а не смотаться ли ему вместе с ним на пару-тройку дней, ну там помочь чем-нибудь, штатив, например, от камеры поносить. Отец даже не вздрогнул, а Борис как бы невзначай заметил, что и Пальмиру посмотреть бы неплохо – Сирия интересная страна, тем более загранпаспорт у него уже есть, а в дальних странах тоже бывать приходилось, заразы, он, в принципе не боится, его в этом году прививали от гриппа… Отец отмахнулся и пошел на кухню перекусить.
Варвара понял, что про прививки сболтнул зря, поскольку руки отца от бесчисленных уколов были какие-то пятнистые, а, судя по тому, как он иногда старался аккуратно присесть на краешек стула, и не только руки. Впрочем, особой надежды на успех он и не питал, но, как говорится, попытка не пытка, на нет и суда нет.
День закончился быстро. Поговорили о скором приезде родственника из Парижа, о школе, погоде и об отпуске, который то ли будет, то ли нет. А в половине шестого вечера все смотрели как виртуозно ведущий Шурик расправляется с очередной многочисленной и очень недружной семьей откуда-то из-за Урала (за ней мама ездила в прошлом месяце и лично их привезла в студию). На самом увлекательном месте, когда герои готовы были вступить в рукопашную, в дверь позвонили.
Глава 6. Дядюшка из Парижа
Приключение начинается, Гермес появляется в новом обличье, Борис получает подарок, а родители собираются в командировку
На пороге с большими пакетами из магазина дьюти-фри Парижского аэропорта «Шарль де Голль», стоял очень довольный Гермес. С утра он ничуть не изменился, разве что вместо широкополой шляпы-петаса на его голове красовалась бейсболка с надписью «WANTED», а крылья таллариев, смахивающих теперь на модные мокасины, были неподвижны, мастерски прикинувшись дизайнерской аппликацией…