След на воде
Шрифт:
– Спокойно, – сказал Меснер. – Или у нас будут проблемы.
– У нас постоянно проблемы, – огрызнулась Надя. – Не успеваем отбиваться.
Наконец они спустились. Роман скинул куртку и вошел в воду. Разуваться не стал – дно наверняка засыпано битыми бутылками и пустыми консервными банками – ничего не стоило изрезать ступни. Течение было сильным, вода тут же вспенилась и забурлила возле его лодыжек. Раненого опустили на берег вместе с импровизированными носилками рядом с колдуном.
– Вы свое дело сделали. Теперь уходите, – сказал Роман.
– Это еще почему? – с вызовом спросила Надя. – Хочешь
Роман взглянул на нее с усмешкой:
– Ищешь повод, чтобы остаться?
– Ничуть. Но я не особенно верю в твое благородство.
– Придется поверить – другого выхода нет.
– Мы не можем бросить тебя одного! – запротестовал Алексей. – А если явятся люди Колодина?
– Вода плохая, – отозвался колдун. – Это вам не Пустосвятовка. Придется торчать с ним в ручье минимум час, а то и больше. Вы не можете столько времени загорать на дороге! Уезжайте!
– Он прав, – сказал Меснер. – Мы должны уходить.
Роман вновь посмотрел на Надю. Кто знает, может, они видятся в последний раз. И хотя он сам до конца в это не верил, упрямо надеясь, что в бесконечной паутине дорог непременно отыщет ту, по которой идет она, сердце захолонуло от нестерпимого холода.
– Гамаюнов обещал тебе встречу, и он сдержит слово. – Баз по своему обыкновению улыбнулся. – Как только все встанет на свои места, Гамаюнов с тобой свяжется.
– Пришлет письмо? – спросил Роман. – Или пришлет гонца?
– Скорее всего, гонца, – сказал Баз.
– Тогда пусть гонцом будет Надя.
– Если Гамаюнов меня отпустит, я приеду. – Ее голос звучал на удивление спокойно.
Это спокойствие его взбесило. Он выскочил на берег, шагнул к Наде, схватил ее за плечи, привлек почти грубо и поцеловал. Секунду она сопротивлялась, потом сама жадно приоткрыла рот и тронула языком его губы. В следующую секунду их дыхание слилось. Ее пальцы скользнули по его волосам и запутались в густых прядях.
И тут вместе рыжего глинистого берега Роман, будто наяву, увидел свою речку Пустосвятовку. Но не такую, как в последний раз, – бурлящую от осенней влаги, несущуюся вдоль грязных берегов. А светлую, в летний полдень, и по ней неспешно скользили отражения бегущих облаков. И песок на берегу сверкал чистым золотом. Никогда прежде такой Роман не видел свою реку даже в мечтах. Или он до этого и не мечтал о подобном?
– Если ты не приедешь, я тебя разыщу. Где бы ты ни была, – прошептал Роман.
– Буду ждать. – В ее голосе был скорее вызов, нежели обещание.
Ну что ж, пусть будет вызов. Это лучше, чем ничего.
– Я знаю твой дар, – шепнул он.
Если он рассчитывал, что она испугается, то ошибся. Она улыбнулась в ответ, будто говорила: “Вот и прекрасно!” Повинуясь наитию, он снял с мизинца кольцо и надел Наде на палец на безымянный палец правой руки – будто то было обручальное кольцо.
– Это кольцо защитит тебя.
– Пора уходить, – повторил Меснер.
Роман вошел в воду по пояс и потянул за собой “носилки” с раненым.
Но Стеновский вместо того, чтобы последовать за остальными, вошел по колено в воду.
– Если ты делаешь это, чтобы попасть в Беловодье…
– Не для этого, – оборвал его Роман. Алексей на секунду смутился.
– Прости, – пробормотал он. – Но все равно. Я скажу тебе одну вещь. Должен сказать.
– Уходи, – сказал Роман и отвернулся.
Он не хотел, чтобы Стен понял, как ему больно.
– Ты здесь слишком на виду и беззащитен. Кто-то должен тебя прикрыть.
– Уходи! – заорал Роман и, обернувшись, глянул на него с такой яростью, что Алексей невольно попятился.
Колдун в эту минуту мог убить одним прикосновением.
Когда беглецы вскарабкались по обрыву наверх и остановились, чтобы посмотреть вниз, то увидели колдуна и носилки с раненым уже на середине ручья.
– Ты зря сказала, что он хочет утопить парня, – заметил Стен.
– Тебе-то что надо? – тут же взвилась на дыбы Надя. – Мне, если сказать честно, до Романа дела нет. То, что я с ним спала, ничего не меняет.
– Ты спала с ним?
– Тебя это волнует?
– Нет, нисколько. Нисколько.
– Волнует, – рассмеялась Надя и погрозила ему пальцем. – Хочешь сказать, что я должна остаться?
– Тебе решать.
– Я выбираю Беловодье. И все, что мне будет мешать, я пошлю к черту.
– Ты же любишь Романа.
Надя не ответила и решительным жестом распахнула дверцу машины.
– Ты ничего не понимаешь, – проговорила она, не оборачиваясь. – Как это страшно, когда теряешь любимого человека. Жизнь кончается. Ты начинаешь новую пустую жизнь сначала. Думаешь, мне двадцать восемь? Ошибаешься. Этой осенью мне исполнилось четыре года. И я не смогу пережить все это снова. Не смогу.
Она права. Роман скоро умрет. Не сейчас, не сию минуту. Но скоро. И она, наверное, тоже предчувствует это.
– Стен, у тебя такое лицо, будто ты только что с похорон! – воскликнула Лена.
При этих словах Надя едва заметно вздрогнула. Алексей спешно отодвинулся – он не хотел, чтобы Лена слышала его мысли.
Вода была мерзкой – почти и не живая уже. Она лишь делала вид, что прежняя, неслась вперед, пенилась, обжигала холодом. Дважды в ней попадались радужные нефтяные пятна. Тогда спасительная сила, извлеченная прежде из потока, пропадала и приходилось начинать сначала. Прошел уже почти час, а парнишка так и не открыл глаза. Жизнь, правда, еще теплилась в нем. Но едва-едва. У раненого не было водного ожерелья, и чтобы холодная вода не убила его, Роману приходилось отдавать ему часть собственной энергии. Порой колдуну начинало казаться, что он зря затеял это купание – парня ему не вытащить. И вот, когда он уже готов был выпустить самодельные носилки из рук и отправить раненого плыть по течению туда, куда соизволит вынести вода его тело, мальчишка неожиданно застонал и открыл глаза. Живой! Значит, и худая вода, как непутевая мать, все же сумела вымыть по частицам из искалеченного тела хворь и возвратила умирающему силы. Теперь Роман был просто обязан вытащить парня с того света. Вода, беснуясь, закипела серой густой пеной вокруг них. Роман заставлял несущийся мимо поток отдавать каждую живительную частичку и вдыхал ее в раненого с такой яростью, будто хотел парня не спасти, а прикончить. Так прошло еще с полчаса. Наконец Роман почувствовал, что у него не осталось сил и если он не хочет отправиться плыть по течению туда, куда несется этот ручей, то должен выбираться на берег.