След пираньи
Шрифт:
— Не так быстро, — попросил капитан. — Клеветнической… И что было потом?
— А ничего, — натужно улыбнувшись, сказал Мазур. — Гражданка Бойченко проинформировала нас, что гражданин Нефедов был в свое время завербован тем самым учреждением, к коему вы имеете честь принадлежать, и уверила, что именно вышеназванное учреждение снабдило гражданина Нефедова данным материалом, в приказном порядке обязав опубликовать материал в поименованной ранее газете…
Капитан и бровью не повел — старательно записал все, поставил точку. Спросил:
— С вашей стороны к гражданину Нефедову применялись меры
— Ни боже мой, — сказал Мазур. — После столь сенсационного признания мы квартиру попросту покинули. Оба мы с майором Щербаком — люди законопослушные и понимаем все тонкости оперативной работы столь серьезного учреждения…
Он заметил, что капитан записал его ответ в виде краткого: «Нет». И заторопился:
— Эй, я это подписывать не буду…
— Почему?
— Искажаете ответы, — сказал Мазур.
— Ничего подобного. Я спросил, применялись ли вами к Нефедову меры физического воздействия, и ваш ответ перевел как «нет». Я был неправ?
— Правы, — сказал Мазур. — Только вы все же мои слова внесите в протокольчик…
— Пожалуйста, — пожал плечами капитан и старательно вывел несколько строчек. — Быть может, с вашей стороны имели место угрозы убийством или причинением телесных повреждений?
— Ничего подобного.
— А относительно гражданки Бойченко?
— Девочку мы вообще не задевали, — сказал Мазур. — Тем более что она как раз и сообщила нам реабилитирующие гражданина Нефедова факты.
— Реабилитирующие?
— Ну конечно, — с простецким видом сказал Мазур. — Мы-то решили, что он попросту искал дешевой сенсации. Но если человек выполнял негласное задание столь серьезного учреждения, то это совсем другое дело…
Откровенно говоря, он питал зыбкие надежды, что удастся столкнуть Лаврика с этим лощеным гусем. Не получилось, увы, — адмирал ничуть не заинтересовался столь сенсационными и пикантными откровениями…
— Они что, подали жалобу? — спросил Мазур.
Капитан с откровенной издевкой глянул ему в глаза:
— Да нет. В нынешнем своем состоянии подавать жалобу им было бы крайне затруднительно. Гражданин Нефедов и гражданка Бойченко найдены убитыми в квартире, которую вы имели неосторожность посетить. Не угодно ли?
Он достал несколько черно-белых фотографий и веером раскинул их перед Мазуром, словно опытная гадалка — карты. Адмирал, подавшись вперед, поднял брови. Зрелище, признаться, было малоаппетитное, даже для тех, кто к смерти привык давно: молодого любителя сенсаций, запутавшегося в играх с серьезными конторами, Мазур узнал сразу, а вот Лизе, судя по всему, пуля угодила в затылок, и выходное отверстие пришлось на лицо…
— Ну, а я какое к этому имею отношение? — спросил Мазур.
— Где вы были в момент убийства?
«Болван, — тоскливо подумал Мазур, — ничего умнее не мог придумать?» И сказал:
— Вы мне сначала напомните, когда убийство произошло, сам я совершенно не в курсе…
— Меж девятнадцатью и девятнадцатью тридцатью.
Мазур облегченно вздохнул:
— Тогда придется вас разочаровать. Мы вернулись на базу около шести, и сразу же меня… гм, посадили под присмотр пары ангелов-хранителей. Один ангел неотступно торчал у дверей, а второй гулял под окном. Так что алиби у меня железобетонное.
Адмирал
— В каких отношениях вы находились с гражданином Лобановым Семеном Сергеевичем?
— Я о таком гражданине впервые слышу, — сказал Мазур, не кривя душой. — Может, вы мне его предъявите? Если не вживую, то хотя бы в виде фотографии?
— Пожалуйста.
Мазур долго разглядывал совершенно незнакомую физиономию, вернул снимок, мотнул головой:
— Впервые вижу.
Даже если мысленно подрисовать бороду и усы, изменить прическу — личность сия была ему незнакома.
Капитан с непроницаемым видом вытягивал из папки несколько исписанных убористым почерком листков:
— Гражданин Лобанов, начальник службы безопасности акционерного общества «Синильга», был задержан нами сегодня, в девять часов утра, в результате оперативно-розыскных мероприятий, суть которых я раскрывать, простите, не буду. Под давлением улик сознавшись в двойном убийстве, гражданин Лобанов заявил, что оно было совершено по приказу лица, идентифицированного нами как капитан первого ранга Мазур Кирилл Степанович. В свое время гражданин Лобанов получил от гражданина Ярополова… данная личность вам тоже неизвестна?
— Известна, — вынужден был сознаться Мазур.
— Прекрасно. Так вот, Лобанов, находившийся в зависимости от Ярополова как согласно служебному положению, так и имеющимся в распоряжении Ярополова компрометирующим материалам на Лобанова, неоднократно был вынужден выполнять поручения, находившиеся в прямом противоречии с законом. В начале августа Ярополов представил ему лицо, впоследствии идентифицированное как Мазур Кирилл Степанович, и заявил, что Лобанов обязан выполнять любые распоряжения последнего. Встреча состоялась на базе отдыха акционерного общества «Синильга», находящейся в тайге и более известной как «Северная заимка». — Он упоенно декламировал свою канцелярщину, казалось, вот-вот начнет помахивать авторучкой, как дирижерской палочкой. — У гражданина Лобанова во время пребывания на «Северной заимке» создалось впечатление, что в отношениях меж данной парой — Мазур и Ярополов — подчиненное положение занимает скорее последний, что, по мнению Лобанова, нашло подтверждение в происшедшем на его глазах инциденте… — Он вытащил из кармана аудиокассету и чуточку растерянно обвел взглядом контрразведчиков. — Простите, у вас магнитофона не найдется? Я как-то не подумал…
Повелительный взгляд адмирала — и Крайко полез в шкаф. Особисты люди запасливые, магнитофон там, конечно, отыскался. Разыгралась короткая мимическая сценка: капитан инстинктивно отстранил руку с кассетой, когда Крайко потянулся было ее забрать, они переглянулись, хохотнули, и Крайко широким гостеприимным жестом пригласил Благоволина к столику с магнитофоном. Тот перемотал пленку, послушал при минимальной громкости, остался стоять рядом, словно боялся, что кто-то нападет и вырвет бесценную улику. Стенографист вопросительно уставился на Лаврика и, увидев недвусмысленный жест, торопливо схватил новый карандаш.