След страсти
Шрифт:
Наконец она нашла в себе силы отстраниться и посмотреть ему в глаза. Когда-то зеленые, сейчас в темноте они казались черными сгустками глубокой тайны, из которой соткан был весь образ этого странного человека.
— Я виноват перед тобой и никогда не найду слов, чтобы объяснить тебе, как я страдал без тебя...
— Что случилось, Амфиарай?
— Я игрок, я выиграл крупную партию и не поделился с одним человеком, и теперь он меня разыскивает...
— Ты играл в карты?
— Нет. Я играл в другие игры, приносящие большие деньги, не такие, как в карточной игре...
— Но что это за игры?
—
— Так ты знаешь, что Оскара убили?
— Да, знаю. Еще знаю, что ты лежала в больнице и к тебе приходили двое парней. Это я оплатил все твое лечение, но ты не говори этому... Можарову... Судя по всему, он хороший человек и наверняка уже успел влюбиться в тебя...
Но она его словно не слышала. Мысль о том, что, в то время как она лежала в больнице, он ни разу не пришел к ней, затмила все остальное. Обида затопила ее целиком, с головой.
— Но если ты был в Москве, то почему же сам не зашел? — Слезы мешали ей говорить. — Амфиарай, как же так?
— Да меня же здесь не было! Я был далеко, в Египте... просто у меня здесь свои люди, через которых я и вышел на заведующего клиникой...
— Где ты был? — она не верила своим ушам.
— В Египте. И я привез оттуда старую рухлядь, которая поможет нам с тобой выбраться насовсем из этой страны и поселиться, где только ты захочешь... В Швейцарии, Франции...
— Какая рухлядь? О чем ты говоришь? Амфиарай! Ущипни меня, или я подумаю, что ты мне снишься...
— Я не стану тебя щипать. Сейчас мы приедем ко мне, будем пить шампанское и танцевать. Если бы ты только знала, как же я устал прятаться ото всех!
— Расскажи мне все: чем ты занимаешься, откуда у тебя столько денег, кто охотится за тобой... Из-за тебя умер Оскар, я осталась совсем одна... Как же все это получается? И еще: скажи, зачем ты покупал мне все эти драгоценности? Это тоже все было сказкой? Мне все это приснилось, и тот ночной визит к ювелиру тоже был сном? Да не молчи же ты! — крикнула она и даже ударила его кулаком по руке.
— Тебе ничего не приснилось, и все то, что я подарил, принадлежит тебе и находится в той самой квартире...
— Квартире? — В ее голосе появилась злость. — Ты бросил меня посреди двора, рядом с домом, куда я уже не могла вернуться, потому что я навсегда рассталась с Оскаром, и даже не счел нужным оставить мне записку! Я пришла туда пешком, потому что у меня не было денег даже на метро, позвонила, и эта жирная свинья сунула мне под нос пустую сумку!
— Я никогда и никому не оставляю записок. Понимаешь, я думал, что успею заехать за тобой, вернее даже, я был уверен в этом, но обстоятельства сложились таким образом... Рита, ты должна верить мне. Если и ты не будешь верить мне, жизнь моя потеряет всякий смысл...
Как же ей хотелось в это верить. Голос Амфиарая и те слова, которые он говорил, ласкали слух и завораживали, превращали ее в кусок размягченного масла, готового вот-вот растопиться и принять предлагаемую ему форму. Как тогда, на вечеринке рядом с Оскаром,
— Хотела тебя спросить... Те сигаретки или папироски, которыми ты предлагал мне затянуться, это были наркотики?
— Да, только самые слабые... Но ведь они тебе нравились...
— Я после них болела. Меня тошнило, у меня болел желудок.
— Это не от травки. Это от нервов. Ты, бедненькая, вся извелась: сначала нервничала перед разговором с Оскаром, затем из-за меня, потом тебя угораздило попасть под машину... Ты случайно не нарочно это сделала?
— Нет, я поругалась с матерью и выбежала на дорогу, ничего не видя перед собой... Ни я, ни Оскар — мы не самоубийцы. И если когда-нибудь ты найдешь меня с перерезанными венами, знай — кто-то очень сильно захотел моей смерти...
— Господи, что такое ты говоришь?! Перестань... Все, успокойся.
— Я не поеду в ту квартиру, — вдруг заявила она. — Я не хочу видеть тетку, которая так унизила меня. Ты знаешь, что она украла мои деньги, а свалила все на тебя?
— Что?.. — Лицо его изменилось, взгляд остановился в какой-то точке пространства, и он на мгновение задумался. — Но этого не может быть... Этой женщине я доверял, кроме того, я плачу ей хорошие деньги... Ты утверждаешь, что она свалила это на меня? Как будто я из твоей сумочки взял деньги? И сколько же?
— Сто долларов...
— Ты можешь мне дословно передать то, что она сказала, когда ты потребовала свои деньги?
— Да, конечно... Она словно фокусница достала откуда-то мою сумку, совершенно пустую, даже без помады, и сказала мне примерно так: извини, моя хорошая, но я ничего не брала. Вот те крест... И с этими словами захлопнула дверь перед моим носом...
— Жадность губит людей... — Он словно очнулся, и лицо его приняло более спокойное и умиротворенное выражение. — Я исполню твою просьбу, позвоню ей и скажу, чтобы она убиралась оттуда. А поужинаем мы с тобой в другом месте. Вот только заедем в какой-нибудь магазин, купим тебе платье и туфли, мне что-то не очень нравятся эти джинсы и свитер.
— Это вещи Оскара... — Она хотела рассказать ему о бритве, о призраке Оскара, но, подумав, решила, что это будет неэтично и просто-напросто даже глупо.
— Ты любила его?
— Я и сейчас его люблю, — ответила она с вызовом, давая ему прочувствовать, что Оскар занимал не последнее место в ее жизни и что он, Амфиарай, пусть и косвенно, но все равно был виноват в его смерти. Ведь даже если его и убили, то убийца хорошо был осведомлен о его душевном состоянии, поэтому и представил все как самоубийство.