След
Шрифт:
– Меня вызывают в суд в Честерфилд, – заканчивает доктор Рейми. – А ехать не на чем, моя машина опять в ремонте. Если бы кто-нибудь подвез…
– Я вас подброшу, – вызывается Марино и подмигивает молодой женщине.
Доктор Рейми смотрит на него испуганно.
Все приходит в движение, присутствующие начинают отодвигать стулья, собирать бумажки и готовиться к выходу, но доктор Маркус останавливает коллег.
– Прежде чем вы разойдетесь, я хотел бы воспользоваться вашей помощью, а заодно дать вам возможность провести умственную разминку. Как известно, институт разрабатывает
Вот же дрянь, думает Скарпетта. Значит, вот как теперь у нас будет. И к чертям разговор в библиотеке. Какая уж тут открытость и честность.
Доктор Маркус оглядывает сидящих за столом.
– Белая женщина двадцати лет на седьмой неделе беременности. Бойфренд бьет ее ногой в живот. Она вызывает полицию и едет в больницу. Через несколько часов у нее случается выкидыш. Полиция извещает меня. Что мне делать?
Никто не отвечает. Все молчат. Люди явно не привыкли к таким мыслительным разминкам и просто смотрят на него в недоумении.
– Ну же, ну, – с улыбочкой говорит он. – Представим, мне только что позвонили. Доктор Рейми?
– Сэр? – Несчастная женщина снова краснеет.
– Смелее, доктор Рейми. Подскажите, что я должен делать?
– Рассматривать ситуацию как случай срочного хирургического вмешательства? – наугад предлагает она, словно некая враждебная инопланетная сила высосала из нее все долгие годы специальной медицинской подготовки, а заодно и интеллект вообще.
– Кто-нибудь еще? Доктор Скарпетта? – Доктор Маркус говорит медленно, осторожно, чтобы не назвать ее по имени. – Приходилось сталкиваться с чем-то подобным?
– К сожалению, да.
– Расскажите нам, – вежливо предлагает он. – В чем здесь проблема?
– Прежде всего нужно понимать, что бить беременную женщину – преступление, я бы назвала смерть плода умышленным убийством.
– Интересно. – Доктор Маркус обводит взглядом сидящих за столом и снова нацеливается на нее. – Итак, вы написали бы в отчете, что речь идет об умышленном убийстве. Не слишком ли смелое заявление? Определять умысел – задача полиции, а не наша, не так ли?
Сукин сын, думает Скарпетта, еще язвит.
– Наши обязанности определены законом и состоят в определении причины смерти. Если помните, в конце девяностых формулировку закона изменили после того, как один мужчина выстрелил женщине в живот и она осталась в живых, но ребенок умер. В предложенном сценарии, доктор Маркус, вам придется исследовать плод. Проводите вскрытие, оформляйте все по правилам, с присвоением номера дела. В свидетельстве о смерти с желтой каймой, в графе «причина смерти», сделайте запись такого содержания: внутриматочная смерть плода вследствие физического насилия в отношении матери. Желтым свидетельством пользоваться нужно потому, что плод не родился живым. Копию сохраните, потому что через год таких свидетельств уже не будет.
– А что мы делаем с плодом? – уже
– Это решает семья.
– Плод не достигает и десяти сантиметров. Фактически и хоронить нечего.
– Сохраните его в формалине. Передайте семье. Окончательное решение за родственниками.
– И назовите это убийством, – холодно добавляет он.
– Новая формулировка закона, – напоминает Скарпетта. – В Виргинии нападение с целью убийства членов семьи, родившихся или нет, считается преступлением, караемым смертной казнью. Если нельзя доказать умысел, обвинение формулируется как злоумышленное нанесение ран матери. Наказание по этой статье то же, что за убийство. Дальше оно уже может быть квалифицировано как непредумышленное убийство и так далее. Важно то, что умысел здесь не главное. Плод даже не обязательно должен быть жизнеспособным. Важно, что имело место насильственное преступление.
– Замечания? – обращается к подчиненным доктор Маркус. – Вопросы?
Все молчат. Даже Филдинг.
– Тогда разберем еще один пример, – с натянутой улыбкой говорит доктор Маркус.
«Давай, – думает Скарпетта. – Валяй, ненасытный ублюдок».
– Молодой мужчина в хосписе умирает от СПИДа. Просит доктора отключить систему жизнеобеспечения. Если доктор выполнит просьбу и пациент умрет, как мы квалифицируем случившееся? Будет ли это умышленное убийство? Что скажет наш эксперт? Врач совершил убийство?
– Если только врач не выстрелил пациенту в голову, речь может идти исключительно о смерти вследствие естественных причин.
– Ага. То есть вы защищаете эвтаназию.
– Согласие, основанное на полученной информации, – понятие туманное. – Кей вовсе не собирается отвечать на смехотворное обвинение. – У пациента нередко бывает депрессия, а в состоянии депрессии люди не способны принять решение, основанное на полученной информации. В общем-то это вопрос социальный.
– Позвольте пояснить, что именно вы имеете в виду.
– Пожалуйста.
– Пациент в хосписе говорит: «Думаю, я хотел бы сегодня умереть». Как должен поступить врач? Помочь ему?
– Дело в том, что пациент в хосписе уже имеет такую возможность. Он в состоянии это решить, в хосписе дают морфий, и больной может попросить побольше, уснуть и умереть от передозировки. Он может носить браслет с надписью «Не оживлять». Итак, он умирает, и скорее всего никакие последствия никому не грозят.
– Но должны ли мы им заниматься? – требует ответа доктор Маркус, и лицо его уже белое от злости.
– Люди оказываются в хосписах, потому что хотят контролировать боль и умереть в мире и покое, – говорит она. – Люди, которые принимают осознанное решение носить браслет, хотят, по сути, того же. Передозировка морфия, отключение системы жизнеобеспечения, ношение браслета – все это не наши вопросы. Если вам предложат заниматься таким случаем, доктор Маркус, надеюсь, вы от него откажетесь.
– Вопросы? – сухо спрашивает доктор Маркус, собирая в стопку бумаги и собираясь уходить.
– У меня, – подает голос Марино. – Не пробовали составлять вопросы для «Своей игры»?