Следопыт
Шрифт:
Смолин от лошадей не отказался. Действительно, набегался, проголодался.
Поехали на той же фурманке, на которой ночью Маркевич и Корчиш везли коровью тушу. Грабители с кучером сидели впереди Смолин с Аргоном устроились позади. Все заводские, все жители поселка высыпали на улицу и угрюмо смотрели, как пограничник увозил работящего, некрикливого, не замеченного ранее ни в чем плохом, богомольного, всеми уважаемого завхоза Маркевича.
Выехали в поле, под высокое осеннее небо, под еще теплое солнце, на раздолье ветров. Маркевич толкнул локтем своего дружка.
— Давай, кум, любуйся белым светом, запасайся
— Ладно, после драки руками не размахивай.
— Волюшку променяли на говядину! Олухи царя небесного.
— Помолчи, кум, христа ради!
Смолин имел громадное преимущество перед милицией, следователем, прокурором и судьей. Он видел преступника раньше их и не в таком состоянии, в каком тот обычно представал перед ними. Преступник, схваченный Смолиным, еще не освоился со своим новым положением, был, как правило, обескуражен, подавлен, не собрался с мыслями, невольно выдавал себя поведением, словами. Так было и теперь. Смолин смутно чувствовал, что «кумовья» виноваты не только в том, что украли корову. Еще что-то сделали они, быть может, страшнее.
Противно было ему разговаривать с такими людьми, да и не полагалось, но все-таки не сдержался, спросил:
— Слушайте, кумовья, почему вас соблазнила корова одинокой, бедной женщины? Не могли выбрать побогаче хозяина?
Наивный вопрос пограничника насторожил дружков. И Смолин это сразу почувствовал. Лиц их он не видел. Преступники молчали. Недавно болтливые, они вдруг онемели. Слишком долго молчали. Растерянно. Выжидающе.
— Ну, говоруны, что это вы дара речи лишились?
Корчиш поглубже втянул голову в плечи. Маркевич сказал:
— А что говорить? Нечего говорить. Язык от стыда втянуло в одно место. Срам и позор. Нет нам никакого оправдания.
— Быстро перековались, граждане. Где было ваше сознание, когда на грабеж замахнулись?
— Не знаю, не знаю, солдатик. Нечистая сила попутала. Если б мы знали, что зеленая фуражка будет искать пропажу, ни за что не соблазнились.
— Зачем вам корова понадобилась? Украли бы курицу, гусака, овцу. Куда вам столько мяса? Целую заставу можно кормить.
Опять замерли грабители. И это не укрылось от следопыта. Он понял, что взял верный след. И стремительно пошел по нему.
— Куда вы пристроили мясо?
Не отвечали.
— Налево сплавили?
— Ага, сплавили, — подхватил завхоз.
— Куда? Кому?
— А кто его знает, шо за люди? Были тут из города какие-то.
— Значит, мяса у вас уже нет?
— Ага. Продали.
— Ну!
Больше Смолин не задавал вопросов. И в милицию он не поехал. Привез задержанных на заставу. Оставил под охраной солдат, а сам пошел в канцелярию.
Начальник заставы с интересом выслушал Смолина. Когда следопыт доложил обо всем, он подошел к макету своего участка границы и, глядя на него, задумался.
— Так вы полагаете, старшина, говядина попала в схрон?
— Я уверен в этом, товарищ капитан. Маслозаводский завхоз помогает бандеровцам запасаться продуктами на зиму. Мясо уже засолено.
— Покажите, где зарыта шкура.
Смолин провел ладонью по краю макета.
— Вот здесь. До этого места Маркевич действовал в одиночку. В овраге его ждали. Там наверняка остались
— Есть небольшая неувязка в ваших предположениях, — перебил начальник заставы Смолина. — Зачем завхозу надо было идти несколько километров пешком? Почему он не поехал сразу со своими дружками?
— Никакой неувязки здесь нет, товарищ капитан. Завхоз уже все сделал. В схрон ему незачем было ехать. Или он не имел права знать, где находится убежище. Или побоялся сунуть туда нос. Риск все-таки. В общем, какая-то причина была. Корчиш доставил мясо по назначению. Бандеровцы выгрузили говядину и нагрузили фурманку дровами. Вот здесь, — Смолин показал место на макете, — Корчиш догнал своего помощника, посадил на фурманку, доставил домой. Так я предполагаю, товарищ капитан. Кое в чем, может, ошибаюсь, но за то, что мясо в схроне, головой ручаюсь.
— Ваши предположения, старшина, очень убедительны. Я немедленно доложу в отряд.
«Как спасаться от пограничных собак»
Смолин и его товарищи медленно, не теряя друг друга из вида, готовые каждое мгновение привести в действие автоматы, гранаты и ручной пулемет, прочесывали лес. Длинной цепью, от опушки до опушки. Исследовали каждый метр земли. Под свежим курганчиком, насыпанным будто сусликом, могла быть отдушина схрона, тайного подземного убежища бандеровцев. Молоденькая, пушистая елочка может скрывать лаз, ведущий в бункер диверсантов. Не исключено, что сейчас, забившись в подземелье, бандеровцы слышат пограничников.
Смолин шел в центре солдатской цепи, вдоль сырого, густо заросшего оврага. Он сам выбрал это место. В таких случаях или похожих начальник заставы целиком полагался на чутье следопыта. Почему он облюбовал именно это направление — кромку лесного оврага? Прежде всего потому, что хорошо знал повадки строителей схронов. Бандеровцы чаще всего рыли себе берлоги на высоких и сухих местах, чтобы их не беспокоили грунтовые воды. Оврагов они не боялись. Овраг прекрасно отсасывал грунтовые воды и сырость. Кроме того, в овраге, особенно лесистом, легче спрятать входной и выходной люки, дымоход, вентиляционный шурф. По овражному ручью можно почти вплотную, не боясь ищейки, подойти к лазу схрона. В овраге незаметны передвижения. Летом он полон спасительного сумрака, зимой завален снегом, непроходим.
И не обязательно, чтобы такой овраг был у черта на куличках, вдали от дорог и населенных пунктов. Бандеровцы закладывали схроны даже вблизи сел, откуда были родом. В сорока или пятидесяти шагах от домов. В таких случаях дымоходы своих берлог выводили в трубы хат и не мерзли зимой.
Но нередко схроны закладывались в самых неожиданных местах. Трудно их было найти еще и потому, что они были построены давно, в то время, когда в Западной Украине владычили гитлеровцы. Земля успела слежаться, заросла травой, бурьяном. Даже новые деревья выросли над схронами.