Следопыт
Шрифт:
Миновали поле и лес, полный птичьего гомона, пахнущий прелым листом и грибами.
Аргон мчался не останавливаясь.
Еще одно поле, еще один лес — и сквозь редкие деревья показалось село. Старый ветряк с одним крылом на окраине и белая церковь на бугре, над речкой, заросшей камышом. Неужели Махиня? Это ведь в пятнадцати километрах от границы. И не заметили!
Аргон привел пограничников к дому с красной черепичной крышей, с белыми кружевными занавесками на чистых окнах. Взбежал на высокое резное крылечко, слегка поцарапал дверь когтями
Дверь распахнулась почти в тот момент, когда Аргон коснулся ее. «Ждали нас», — подумал Смолин и слегка нажал на спусковой крючок своего автомата. Но стрелять не пришлось. На пороге стояла высокая, грузноватая, лет пятидесяти, в темном платье женщина. От нее пахло не то ладаном, не то свечным угаром. Лицо было властно-суровым, бледным, как у монахини, годами не знавшей свежего воздуха. Приметное лицо. Увидев его даже мельком, не забудешь. Темные глаза смотрели непримиримо враждебно, но губы улыбались, вернее, изображали улыбку. И слова были приветливыми.
— Добрый ранок, товарищи! — сказала она ласково и поспешно посторонилась. — Заходьте, будь ласка. Ранний гость, кажуть, це добрэ.
Смолин не удивился бы, если бы Аргон бросился на женщину, которая могла оказаться переодетой монахиней, настоятельницей какого-нибудь монастыря или вожаков тайных сектантов. Нет, собака рвалась вперед. Смолин не пускал ее. Сейчас спешить опасно. Возможно, диверсанты затаились в доме и встретят пограничников огнем. Не исключено, что они прячутся где-нибудь в другом месте. Или ушли через конюшню.
Он сдержанно поздоровался и сказал в тон хозяйке — радушно и приветливо.
— Извиняйте, бабушка, что побеспокоим вас.
— Яка я бабушка? — засмеялась женщина. — Я недавно замуж вышла. Сидела-сидела в старых девах и надумала… Господи, та чего ж вы стоите у порога? Заходьте, будь ласка, в хату. Вы, мабуть, голодные. Я вам зараз сниданок сготую.
— Спасибо, хозяюшка, не турбуйтэсь! В другой раз.
Аргон рвался в дом. Смолин натянул поводок и взглянул на майора. Тот незаметно кивнул: продолжай, мол, действуешь правильно.
— Значит, недавно свадьбу сыграли? — спросил Смолин. Он смотрел на дородную хозяйку невинными глазами.
— Сыграли! — смущенно, натурально зардевшись, ответила «молодая». — Все как у людей було.
— Муж дома?
— Нема. Пишов провожать ваших хлопцев.
— Кого? — спросил майор, предчувствуя недоброе. Опять, кажется, обвели вокруг пальца.
— Булы тут ваши помощники. Дружинники. Ловят воны кого-то. Зашли, выпили молочка и побежали своей дорогой. Просили передать вам, шо лесом пойдут.
— Сколько их было, дружинников?
— Двое. Бравые такие, молодые. С автоматами.
— И куда направились?
— Вон туда, в лес.
— И ваш муж пошел провожать их?
— Ага. Я ж сказала.
Смолин и майор переглянулись.
— В дом входили?
— А як же! Поели, попили
— Где они сидели?
— Там, в горнице.
— Покажите.
— А шо у вас сталося, пан… товарищ офицер?
— Покажите, где сидели эти… дружинники?
Хозяйка пошла в дом. Вслед за нею майор. Смолин с автоматом наготове шагал позади командира.
— Вот тут они снидали, — показала хозяйка на стол с еще не убранной посудой и караваем хлеба. — Один дружинник на цьому стули, а другый — на цьому. Товарищ майор, будь ласка, скажить, що сталося?
— Это были не дружинники, а нарушители. Куда они вышли?
— Вот сюда…
— Давай, Саша, проверяй!
Аргон взял след и пошел в конюшню и дальше во двор. Смолин привык полагаться на своего друга, но сейчас слегка придерживал собаку. Верил и не верил хозяйке. Никогда он, несмотря на свою профессию, не относился подозрительно к пограничным жителям, был с ними в наилучших отношениях. Но эту женщину в крестьянском платье почему-то сразу отделил от добрых людей. Ее постное, хитрое лицо, вкрадчивые движения, затаенная настороженность не понравились ему. И в словах ее не чувствовалось правды. Темнит.
Поводок был натянут как струна. Аргон всегда легко и охотно поддавался управлению и сам, когда надо было, направлял действия следопыта. Теперь же они утратили связь и были чем-то разъединены. Аргон рвался со двора, а Смолину хотелось остаться здесь, осмотреть сарай, погреб, сеновал, чердак.
Аргон так натянул ошейник, что захрипел от сдавленного дыхания. Смолину стало стыдно и больно. Он дал собаке волю. Тяжело дыша, высунув язык, она пробежала по двору вдоль дома, выскочила на улицу и устремилась к лесу. Вывела на проселок и вдруг заметалась, засуетилась, заскулила.
— Все. Пропал след, — сказал Смолин. — Нарушители сели на машину или подводу. Видите, вот отпечатки шин и колес.
Смолин погладил Аргона по голове и скомандовал:
— След! Ищи!
Аргон помчался вдоль дороги. Обычно он не позволял себе унижаться и нюхать землю, как делают многие собаки, но теперь держал голову низко и обнюхивал обочину. Пробежал метров триста. Не нашел! Галопом вернулся обратно и стал изучать другую обочину дороги. Смолин стоял и ждал.
Аргон вернулся ни с чем. Сел и заскулил. Смолин молча погладил собаку, приказал сидеть, а сам начал изучать следы автомобильных шин, колес телеги и велосипеда. Майор помогал ему. Оба размышляли вслух.
— Товарищ майор оказывается, машина здесь прошла без остановки. Если бы шофер притормозил, след шин был бы не таким… И подвода не останавливалась. Правда, и на ходу можно сесть. Но если они вскочили на бричку, то должны были вот в этом месте оставить следы. Их нет. Значит, они воспользовались…
— Ты думаешь, они сели на велосипед и поехали по дороге?
— Да, товарищ майор, похоже на то. Посмотрите на след, какой он широкий. Покрышки и камера перегружены, просели.
— Ты прав, Саша. Удрали.