Следопыт
Шрифт:
Смолин опустился на корточки, понюхал отпечаток и сейчас же отдернул голову.
— Что такое, старшина? — спросил Боря Васильев. — Чего скривился, как середа на пятницу?
— Дело пахнет керосином! Слыхал такое отчаянное ругательство?
— Ну?
— Нарушители обработали следы керосином.
— Ну и что?
— Все! Аргон вышел из строя.
— Почему? Разве он не чует керосина?
— Чует. Слишком даже чует. И нос воротит. Раздражитель чересчур сильный, чересчур грубый. И опасный. Придется нам с тобой, Боря, исполнять собачьи обязанности. Держи! —
Включил электрический фонарик, пригнулся к самой земле и медленно, ориентируясь по слабым, еле видным отпечаткам, пошел вперед. В некоторых местах, на твердой земле отпечатков вовсе не было. Приходилось искать в разных направлениях.
А время шло. Нарушители отрывались все дальше и дальше.
Скорость преследования резко упала.
Рассвело. Всходило солнце. Просыпался и начинал свою утреннюю жизнь лес.
Смолин, против обыкновения, не слышал песен птиц, не видел красок нарождающегося дня. Не до того. Продвигался вперед со скоростью черепахи, а нарушители… Если такими темпами будет продолжаться преследование, нарушители на два-три часа раньше пограничников доберутся до железной дороги, сядут на поезд — и поминай как звали.
Послышался топот лошади. Смолин обернулся. В желто-зеленой лесной прорези показался белый конь. На нем лихо, чуть-чуть боком, с фуражкой набекрень, со спущенным на подбородок ремешком, как настоящий казак, сидел начальник заставы капитан Шавров. Подскакал к следопыту, круто, картинно осадил жеребца, так, что тот на дыбы взвился. Спрыгнул на землю и веселыми глазами посмотрел на следопыта.
— Ну как, старшина, все в порядке?
— Нет, товарищ капитан.
— Потеряли след?
— Нет. Стоим на следу, но…
— В чем же дело?
Огонь потух в глазах у капитана, а вместе с ним и веселость.
— В чем дело, старшина? — властно повторил он.
— Дело пахнет керосином.
— Бросьте балагурить. Отвечайте толком, что случилось.
— Нарушители обработали следы керосином. Аргон отказывается брать. Я вот вместо него работаю.
— Ну и ну! Смотрите, до чего додумался! Смех и грех.
— Ничего смешного в этом не вижу, товарищ капитан. Керосин, как вы знаете, чересчур сильный раздражитель для Аргона.
— Смотрите, пожалуйста, какой он у тебя нежный! Где воспитывался? В пансионе благородных девиц или в пограничном собачьем питомнике? Ладно, хватит дискутировать. Давай, ставь своего Аргона на след. Дорога каждая секунда.
— Слушаюсь, товарищ капитан. Я в точности выполню ваш приказ, но и предупреждаю: керосиновый запах очень опасен для собаки, можно сказать, губительный.
— Вот так новость сообщил! На всей границе всегда и везде опасно служить. Опасность — это повседневная жизнь пограничника. Неужели вы этого не усвоили до сих пор, старшина?
— Пропадет собака, товарищ капитан, А я и без нее задержу этих нарушителей.
Начальник заставы как будто дрогнул. Лицо утратило упрямство и решительность.
— Так время же идет, голова! Упустим врага.
— Вы не беспокойтесь, товарищ капитан. Я
— Да как же мне не беспокоиться? Я собственной жизнью и честью отвечаю за охрану границы.
— И я, товарищ капитан!
— Так чего ж ты рассусоливаешь?
— Я хочу задержать нарушителей без всяких потерь с нашей стороны. На час позже, но схватим. Даю вам слово, товарищ капитан. Не уйдут! Поезжайте на заставу или куда-нибудь еще и ждите моего сигнала.
— Ты не указывай, где мне быть во время боевой обстановки! Ставь собаку на след!
— Есть ставить собаку на след. Давай, Боря.
Васильев с Аргоном подбежали к Смолину. Следопыт взял скомканный поводок, и делая вид, что распутывает его, не глядя на разгневанного капитана, сделал еще одну отчаянную попытку спасти своего друга.
— Высшая нервная деятельность собаки может быть сорвана непосильной задачей. При чрезмерном напряжении раздражительного и тормозных процессов у розыскной собаки развивается невроз. Так черным по белому написано академиком Павловым. Аргон испортится после работы по керосиновому следу. Никогда больше не возьмет индивидуальный запах. Спишут его с границы.
— Смотрите пожалуйста, какой у нас высокообразованный следопыт!
— Товарищ капитан, такие вещи теперь знает всякий инструктор службы собак. Это азбука. И вы знаете, но почему-то…
Капитан Шавров вдруг обнял Смолина и сказал мягко:
— Знаю, Саша, все знаю. И тем не менее… Надо схватить лазутчиков как можно скорее. Надо! Понимаешь? Любой ценой. Переступи через жалость к Аргону.
— Товарищ капитан, поставить Аргона на след я могу, а от остального увольте. — Он резко дернул поводок и во весь голос, чем удивил собаку, приказал:
— Ищи! След!
Аргон потянул морду к земле, фыркнул, беспомощно заскулил.
Смолин не стал терять времени и доказывать капитану свою правоту. Сам стал на след, благо он хорошо был заметен, и помчался как спринтер. При такой скорости никаких отпечатков, конечно, не увидишь. Он больше на свое следопытское чутье и догадку полагался, чем на глаза. Аргон некоторое время бежал позади. Но такая позиция была для него непривычна, и он обогнал своего друга и, превозмогая отвращение к керосиновому запаху, фыркая, визжа, мотая головой, довольно неуверенно затрусил впереди. Несколько раз сбивался со следа, забирал круто вправо и влево. Смолин, не останавливаясь, на ходу, энергичной командой возвращал его на место.
Капитан Шавров сел на лошадь и рысью следовал за пограничниками. Никого не торопил. Молчал. Прекрасно сам видел, как тяжело достается и собаке и Смолину каждый шаг.
Пробежали около километра, и вдруг керосиновый запах пропал. Как ни принюхивался Смолин, его нет и нет. Выветрился? Или нарушители посчитали, что нет необходимости обрабатывать дальше след керосином? Скорее всего — последнее.
Смолин по инерции пробежал еще немного, Остановился. Перевел дух. Смахнул с лица пот. Погладил по голове Аргона. Подъехавшему капитану не стал объяснять, как обстановка резко изменилась к лучшему. Сам увидит, если захочет.