Следствием установлено...
Шрифт:
— Наезд? Какой наезд? Что вы, гражданин следователь, я знать не знаю и ведать не ведаю ни о каком наезде.
Николай встал за спину Самохина и стал делать Арслану знаки: дескать, что все это значит? Но Арслан продолжал, не обращая на него никакого внимания:
— Наезд, который вы совершили на девочку восемнадцатого января около Янгикургана примерно в половине одиннадцатого утра.
— Ничего такого не было! — срывающимся голосом выкрикивал Самохин. — Неправда это!
«Арслан совсем с ума сошел! — разозлился Соснин. — Какой
— Спокойнее, Самохин. Вы сбили девочку и на большой скорости, не останавливаясь, скрылись. Свидетели происшествия запомнили номер машины 66-00. Сами посудите, откуда бы мы его иначе взяли? Мы лишь ждали, пока вы вернетесь из рейса.
— Как я мог наезд совершить около Янгикургана, если там вообще не был в тот день?
— А где вы были? — быстро спросил Николай, вдруг ухватив суть тактического хода Туйчиева.
— Как, где? На карьер ездил, — автоматически ответил Самохин и осекся.
— Вы же только что говорили, что не были там восемнадцатого. Где же правда?
Самохин понуро опустил голову.
— Был я там, гравий возил.
— В котором часу?
— Точное время запамятовал, но до обеда был.
— Сколько ходок сделали?
— Одну.
— Гравий возили, конечно, по документации? — усмехнулся Соснин.
— Чего уж там, «левый», — махнул рукой Самохин.
— То, что гравий возили в тот день, мы знаем. Только было это во второй половине дня. Утром же, между половиной одиннадцатого и одиннадцатью, вы были в районе Янгикургана, где и совершили наезд.
— Не был я вообще там в это время! — Самохин судорожно провел рукой по лицу.
— А где же вы были в это время? — Туйчиев настойчиво повторил вопрос. — Ну, где? И кто подтвердит это?
— Григорьев... — отрывисто произнес Самохин и тут же испуганно замолчал. Но было уже поздно.
— Кто это Григорьев и что он подтвердит? — с трудом скрывая охватившее его нетерпение, спросил Арслан.
— Шофер наш, 67-32 его машина. Встретил я его как раз в это время, — Самохин на миг замолчал, но, вдруг оживившись, добавил: — Не доезжая автовокзала.
Когда Самохина увели, Соснин улыбнулся.
— А я не сразу понял, почему ты решил «обвинить» его в наезде.
— Знаешь, Николай, в какой-то момент я почувствовал, что наш план допроса дал трещину: Самохин уходит, как вода между пальцами. Я вдруг понял, что дальше признания факта перевозки «левого» гравия с карьера он не пойдет. А это признание недорого стоит, мы без того знали, что он там был. Для нас важно было установить другое: кто, когда и где видел Самохина до того, как он приехал на карьер. Ну, я и решил сымпровизировать.
— А вообще, здорово получилось! — сказал Соснин. — Сам того не ведая, Самохин дал нам существенное доказательство. Надо не забыть, в случае успеха, поблагодарить его за это. Как думаешь?
— Ты, кажется, зря празднуешь победу, — вдруг как-то сник Туйчиев, — Самохин же ясно
— Только сразу.
Девушка в очках вышла через остановку, и Манукян с сожалением проводил ее взглядом. Они доехали до конечной и пересекли площадь. У газетного киоска встали в очередь.
— Ты, что ли, крайний? — спросил у Веньки кто-то сзади.
От этого голоса Венька похолодел, как тогда, в телефонной будке. Но теперь он отважился поднять глаза. Да, сомнений быть не может. Боясь оглянуться, Венька украдкой посмотрел на стоящего сбоку лейтенанта так, что тот все понял.
— Не крайний, а последний, — поправил Манукян, отвечая за Веньку. — Чему вас только в школе учат! Ты за газетами? — в свою очередь спросил он у высокого рыжеватого парня.
— Нет, за сигаретами, — удивился рыжий. — А что?
— Зачем в очереди стоять? У меня есть, — похлопал по карману Манукян. — Пойдем, пойдем, времени в обрез, — он протянул ошарашенному парню удостоверение...
«Что-то нащупал Женя, — подумал Соснин, глядя на нарочито медленно приближавшегося к нему Манукяна. — А здорово он похудел, прямо вешалка ходячая».
— Велика беда — похудел, ты на себя глянь.
Талант у парня. Но все-таки неприятный осадок от такой прозорливости остается. Соснин поежился.
— Ну, пошла телепатия. Выкладывай, с чем пришел?
— Не с чем, а с кем, — скромно уточнил лейтенант и приоткрыл дверь, впуская в кабинет Димку Осокина.
Оторвавшись от вязания, Клавдия Никитична Гурина посмотрела на входную дверь и обомлела: прямо на нее шел он. Сердце у нее бешено заколотилось, спицы выпали из рук, но она даже не заметила этого. Мысли лихорадочно сменяли одна другую, но все они сводились к одному вопросу: что делать?
«Господи боже мой, точно — он... И пакет опять у него в руках... Кажется, такой же... Что будет-то? Быстро сообщить, да кому? В милицию позвонить, что ли? Пока проканителюсь со звонком, он и уйдет...» И Клавдия Никитична решила проследить, куда пойдет этот парень, где оставит он теперь свой «подарок».
К ее немалому удивлению, парень не проявлял и тени беспокойства — он деловито шагал по коридору. Подойдя к двери с табличкой «Методисты заочного отделения», уверенно открыл ее и вошел. Клавдия Никитична несколько минут покрутилась около двери и, наконец решившись, приоткрыла ее. Она увидела, как парень что-то шепчет на ухо Гале Тумановой, самой молоденькой из методисток и очень хорошенькой, а та улыбается.