Следствием установлено...
Шрифт:
— Успокойся, Слава, и садись, — Владимир Сергеевич вышел из-за стола, подошел к Славке, надавил ему рукой плечо, усаживая, и сел рядом.
— Слушаю тебя, — миролюбиво улыбнулся директор.
— Все учителя нам говорят, что Устав школы — закон нашей жизни. — Директор согласно кивнул. — Но ведь Устав запрещает во время уроков участвовать в соревнованиях! — почти выкрикнул Славка. — Вот я и не пошел. — Он махнул рукой и, вдруг понизив голос, нерешительно добавил: — Но если вы скажете, я пойду...
— Иди на урок, Слава. — Директор встал, тотчас вскочил
— На урок? — обрадованно переспросил Славка и выбежал из кабинета.
К удивлению ребят и Елены Павловны, Лазарев и Хрулев вернулись в класс.
После уроков Елена Павловна стремительно вошла в кабинет директора. Здесь же была и Нина Васильевна.
— Что же это получается, Владимир Сергеевич? — Елена Павловна не скрывала обиды. — Значит, теперь авторитет учителя не существует? — Ну, ладно я. А ваш, директорский авторитет где? Не развалим ли мы так школу?
— Присаживайтесь, Елена Павловна, — дружелюбно предложил директор. — Мы как раз по поводу Лазарева сейчас беседовали с Ниной Васильевной. Вы ведь по этому вопросу, не так ли? Так вот, как это ни печально сознавать, но именно ученик преподнес нам весьма поучительный урок...
— Ни во что не ставить учителя? — вспыхнула, перебив директора, Елена Павловна.
— Вы не совсем правы, — вмешалась Нина Васильевна. — Думается, именно с позиций педагогических, воспитательных Владимир Сергеевич поступил правильно.
— В самом деле, Елена Павловна, как бы вы поступили, встав перед дилеммой: авторитет учителя или авторитет закона. Ведь именно так стоял вопрос! — увидев протестующий жест Елены Павловны, настойчиво подтвердил директор. — Понимаете, когда Лазарев сказал мне, что пойдет на игру, если я ему прикажу, мне стало ясно: вот этого-то я и не могу сделать. Не имею морального права. Ибо тем самым, хотел я того или нет, фактически показал бы ему, всем, и ребятам и педагогам: соблюдать Устав школы можно не всегда, он обязателен не для всех. И такое, увы, случалось не раз. Мы сами виноваты, что создалась такая ситуация, и я приношу вам, Елена Павловна, свои искренние извинения. Где надо, буду добиваться, чтобы подобное не повторялось. Если же, в виде исключения, возникнет крайняя необходимость отрывать ребят от занятий, то, прежде чем распорядиться, мы с вами обязаны разъяснить им положение, как взрослым. Понимаете?
— Ольга Дмитриевна? Здравствуйте. Вас беспокоит следователь Туйчиев.
— Боже! Что стряслось?
— Не волнуйтесь. Ничего страшного. Если сможете, зайдите с сыном ко мне часа в четыре, — Туйчиев назвал адрес.
...После того как магнитофон похитили из квартиры Рустамовых, милиция искала его везде: на базарах и в комиссионных магазинах, в скупочных пунктах и мастерских по ремонту (а вдруг сломался, и вор отнес его чинить?). Но безуспешно — магнитофон нигде не всплывал.
И вот теперь, спустя несколько месяцев после кражи, Николай предложил повторить
Утром в кабинет Туйчиева влетел Манукян.
— С днем рождения тебя, дорогой. Сколько сегодня стукнуло? — крепко пожав руку Арслану, лейтенант протянул ему длинную узкую коробку. — Извини, подарок с нагрузкой.
— Спасибо, — хмуро бросил Арслан, рассеянно глядя на галстуки. — Откровенно говоря, я ждал от тебя другого подарка.
— Чем богаты... — невозмутимо отпарировал Манукян. — Дареному коню в зубы не смотрят.
— Ладно, черт с тобой, приходи вечером.
— Вот это мужской разговор! — довольный Манукян сел и занялся изучением собственных ногтей.
— А здесь что? — Туйчиев развернул сложенный вчетверо листок, который лежал на галстуках.
— Я же говорил тебе. Нагрузка.
Это была квитанция на ремонт магнитофона «Филиппс» № 713428, принятого мастерской от Лялина В. Т.
— Молодец! Нашел! — обрадовался Арслан и погрозил ему кулаком. — Вот это подарок. Ты начинаешь входить в форму, Манукян. Так держать!
Ровно в четыре Лялины явились. Высокая молодящаяся дама в модной импортной шубе с красивым, но сильно располневшим лицом заметно нервничала. Ее сын, худенький паренек лет пятнадцати, с нескрываемым интересом смотрел на следователя большими серыми глазами.
— Садитесь, пожалуйста, — Туйчиев достал бланк протокола допроса.
— Может быть, мальчика можно оградить? Я сама в состоянии ответить на все интересующие вас вопросы. В его возрасте это такая психическая травма, — Лялина поправила прическу. — Я хотела взять с собой супруга, но он в командировке в Москве. Ведь он замдиректора завода, вы знаете?
— Мама! — умоляюще произнес сын.
— К сожалению, оградить от вопросов вашего сына нельзя. Обещаю, что никаких психических травм он не получит. Но сначала вопрос к вам. У вас был магнитофон?
— Почему был? — обиделась Ольга Дмитриевна. — У нас есть магнитофон.
— Давно купили?
— Месяца два назад, кажется.
— А до этого у вас не было магнитофона?
Лялина замялась. Она зачем-то открыла сумочку, порылась в ней, закрыла снова, посмотрела в окно.
— Можно мне?.. — начал Лялин-младший, но мать перебила его:
— Подожди. Я сама. Конечно, у нас и раньше имелся магнитофон.
— Какой марки?
— Право, не знаю.
— «Филиппс», — подсказал сын.
— Где вы приобрели его?
— В комиссионном, около вокзала. Там наш знакомый работает, Брискин.
— Вы его ремонтировали?
— Да, вроде...
— Это квитанция на ремонт вашего магнитофона? — Туйчиев протянул Лялиной квитанцию.
— Наверное.
— Ну а теперь расскажите, где он сейчас?
— Мы его продали. — Ольга Дмитриевна посмотрела на следователя и отвернулась. — Этот, теперешний, купили, а тот продали.