Следы сатаны
Шрифт:
Она была уверена в двух вещах: глаза ее горели, как угольки. Они загорались таким светом только тогда, когда она кого-нибудь защищала. Она была не одна. За ее спиной стояли не только Доминик и Никлас. Там же стояли невидимки, что не раз выручали ее. Если б она сейчас обернулась, она бы наверняка их увидела. Ей очень хотелось обернуться, но нельзя было терять ни секунды.
Вдруг она поняла одну вещь — это чудовище представляло из себя большую угрозу, особенно по отношению к ее роду. Но как? Почему он
— Ты слышишь меня? — снова повторила она. Он, естественно, так и не ответил. Да Виллему и не ждала ответа.
— Доминик, чем заняты его мысли?
— Твои светлые глаза раздражают его, он принял оборонительную позу. Может, он считает, что только сам имеет право на это.
— Ну и ладно, — она была не в настроении шутить. Нервы — как натянутая тетива лука, даже подбородок чуть подрагивает.
Налетел порыв ветра, в горах зашумело. Виллему сосредоточилась, попросила невидимые силы о помощи и начала:
— Слушай, что я тебе скажу! — Теперь можно было не кричать, так как теперь они были недалеко друг от друга. — Мы трое — из рода Людей Льда. Мы думаем, что ты тоже из нашего рода. У наших предков были такие же широкие плечи, что и у тебя. И вообще, ты так на похож, на них, что это даже пугает. Но все они были добрыми, дружелюбными людьми.
Преувеличение. Но Тенгель Добрый был таким, Суль, отчасти, тоже.
В ответ не раздалось ни звука. Стояла полная тишина.
Только в траве слышно было погремков. Краем глаза она видела черных воронов, кнехтов у вершины холма. Один из них стоя наблюдал за происходящим. Наверняка, капитан. Теперь, когда между ним и чудовищем стояла женщина, он чувствовал себя значительно увереннее.
Она снова обратилась к тени у скалы:
— Ты, вероятно, видишь, что у всех у нас одинаковые глаза. Вон посмотри на Никласа с его раскосыми глазами! Глянь на черные волосы Доминика…
Она не стала говорить о том, что черные волосы — это французское наследство. Виллему всегда достаточно вольно обращалась с фактами, выбирая только те, что были нужны в данный момент.
— Мы убеждены в том, что ты тоже из рода Людей Льда! Ты можешь сказать нам, кто ты?
Тишина. Грозная тишина. Снова налетел порыв ветра.
— Он сам не знает, кто он есть на самом деле, — шепнул Доминик.
— Тогда скажи нам, откуда ты!
Опять тишина.
— Доминик, о чем он думает?
— Я вижу высокие горы, а в их глубине — небольшую долину. Он особенно выделяет две горы — одну, высокую, слева и другую, длинную, справа. Около правой горы есть еще одна, совсем небольшая. Он не знает сам, где находится эта долина. И еще тут есть какой-то раздражающий момент, но я никак не пойму, что бы это значило. Или…? Нет, не понимаю.
Виллему прикусила губу.
— Хочешь, я расскажу тебе о Людях Льда? —
Она не услышала ответа. Но он не сказал «нет». Так что, Виллему начала свой рассказ, сначала немного сбиваясь, а потом все увереннее и увереннее.
— Люди Льда пришли сюда из другой, очень холодной страны, из так называемой тундры. Их изгнали оттуда, так как они умели колдовать, а потому были опасны. Люди их боялись. Видимо, на то были свои причины. Кто-то из них пережил далекое путешествие на запад, осел в Норвегии. В Трёнделаге. А четыреста-пятьсот лет назад в роду появился очень злобный человек, названный Тенгелем Злым. Он ушел в небольшую долину и жил там. Долину назвали позднее долиной Людей Льда….
Существо все также враждебно молчало. Однако теперь оно село, опираясь спиной на скалу. Виллему посчитала это хорошим знаком.
— И этот Тенгель Злой заключил договор с самим сатаной.
Затем она рассказала древнюю легенду о Людях Льда. Ту, о которой знали все представители рода, и которой очень боялись. На это ушло время. Когда женщина закончила, стало совсем темно. Было ясно, что ему стало интересно. Доминик подтвердил ее догадку. Чудовище хочет знать больше, особенно о той горной долине.
— Мне кажется, тебе не стоит слишком старательно описывать эту долину. Не там ли собака зарыта?
— Думаешь, он спустился с гор и теперь не может найти дорогу назад, в долину?
— Я не знаю. Он сам толком не знает. Но думаю, именно эта долина притягивает его.
— Что же он делал тогда внизу, в Акерсхюсе?
— А ты что думаешь? — сухо спросил Доминик.
— Тот из людей Льда, что забудет своих предков… Но он мог искать что-то другое.
— Доминик… Он заинтересовался в еще одном месте моего рассказа. Напрягся, навострил уши, глаза заблестели.
— Я тоже обратил внимание. Не нужно было упоминать о наследстве Людей Льда, о колдовских средствах.
«Отверженные не получат наследства, получат только верные…»
— Он знает, что это наследство здесь?
— Да, он весьма заинтересовался сундучком. Но Никлас взял с собой совсем немного. Расскажи ему об этом.
— Доминик! Думаешь, он приходил в Гростенсхольм только за этим?
— Потому, что его притягивает сокровище? Но ведь он не знает, что это такое. Нет, Виллему, я не могу ответить на твой вопрос. Но, думаю, что перспектива достаточно безрадостная.
— В высшей степени! Может, несмотря ни на что, его лучше уничтожить? Что хорошего может из него получиться?
— Не говори. Но ведь отверженные могут очень долго жить. Их можно даже назвать бессмертными. Если его не берет человеческое оружие, он проживет очень долго. Приятная перспектива. Поэтому, наверно, Люди Льда желают его изменить.