Следы в ночи
Шрифт:
Сара прижала руки к вискам, глубоко вздохнула, и тут они услышали голос Джейн Трестершоу.
— Делай, что тебе говорит твоя мать, Меган. Тебе это совсем не повредит, а ты должна быть осторожной.
Сара застыла от ужаса, а Сентри подумал, что в этом тупике застали и Сэндса. Он схватил Сару за руку и потянул за собой.
— Быстрее, — прошептал он, — и, ради Бога, ответь мне…
Когда они оказались в коридоре, он заговорил громче:
— Эта часть дома кажется не такая старая? Полы здесь совсем другие…
— Да, эту часть построили позже. — Голос Сары звучал удивительно спокойно…
Спускаясь по лестнице, они
— О, вы уже вернулись, — слишком оживленно воскликнула Сара. — Как твои дела, Меган? Что сказал доктор?
Сентри тоже осведомился о самочувствии Меган, потом вежливо простился и вышел.
Нет, поиск этого убийцы не был делом полиции. Если бы даже имело смысл передать его полиции, Сентри не согласился бы. Он бы никогда не узнал, где находились подозреваемые в 8 часов 45 минут. Он знал только, что Джеймс Корт снимал домик в шести километрах от Сваннета, что Чарльз Феррар жил в пансионе, а Си Стевенсон — у своей тетки. Все они были сами себе господа. Корт и Феррар имели машины. Си располагал только машиной своей тетки, но в нужное время она сама пользовалась ею, чтобы отвезти книги.
Вернувшись домой, Сентри первым делом принял холодный душ. Внезапно ему пришло в голову объяснение невинного удивления Сары при виде голубой вазы: должно быть, она увидела ее в зеркале до того, как он повернулся, и быстро придумала историю о двух одинаковых вазах — историю, которая в данных обстоятельствах звучала слишком неправдоподобно. Зачем Меган взяла вазу? И была ли это Меган? Или кто-то другой?
Меган — сестра Элеоноры, поэтому вполне логично, даже практически неизбежно, предположить, что об интимных делах своей сестры она знала больше кузины или тетки. В двадцать два и двадцать четыре года еще доверяют друг другу! Может, она что-то знала о смерти Элеоноры и использовала это знание? Может, Сэндс пытался избавиться от какого-то вещественного доказательства и это ему не удалось?
Однако все эти предположения не удовлетворили Сентри, и он их отбросил.
Хотя было еще рано, Сентри поехал обедать в город, а когда вернулся, нашел сунутую под дверь телеграмму. Она пришла из Сваннета, время отправления 5.13 дня. Содержание оказалось коротким:
«Предлагаю отказаться от расследования. Или вы желаете, чтобы я отправил Сару к вашим умершим друзьям? Сэндс».
Глава 16
Телеграммы принимали в последнем окошке. Сентри подошел к служащему, подал ему телеграмму и сказал:
— Я очень удивился, получив эту телеграмму, так как не предполагал, что мой знакомый в Сваннете. Не могли бы вы вспомнить, как выглядел человек, отправивший ее?
Служащий нерешительно посмотрел на листок.
— В настоящий момент нет… Подождите-ка, может, я вспомню, если посмотрю оригинал, написанный от руки.
Он исчез, и Сентри услышал шорох бумаг. Через некоторое время служащий появился с листом.
— Да, вот он. Я помню точно. Это был мальчик лет двенадцати. Он списал текст с какой-то бумажки, наверное, его послал отец.
Сентри почувствовал как в нем закипает ярость.
Около его дома стояла машина, и подъехав поближе, он заметил темную
— Хэлло! Я уж не надеялся тебя дождаться. Хорош инвалид! А я привез тебе в утешение холодного пива.
— Прекрасная идея. — Сентри вылез из машины и поднялся вслед за Си по лестнице.
— Где у тебя открывалка? — спросил Си.
— На гвозде, прямо под твоим носом, — ответил Сентри, добавив как бы мимоходом: — Я вернулся с почты.
— Стаканы или из банки? — спросил Си.
— Из банки, — ответил Сентри и подумал, что выглядит это так, словно он бросил мяч в подушку — он не вернулся к нему.
— С почты? — повторил Си. — Ты же не собираешься домой?
— Я хотел кое-что узнать, — ответил Сентри, протягивая ему телеграмму Сэндса и тут же осознав опасность. Если отправителем был Си, то он сразу поймет, что Сентри считает его Сэндсом. А у кого-то находится его кольт, заряженный кольт…
— Но это же… — медленно произнес Си, подняв взгляд. В его голосе звучал страх. — Это же открытая угроза? И к тому же, отправлено из Сваннета. Что ты выяснил?
Сентри рассказал.
Си побледнел и мрачно уставился в одну точку. Наконец, он закурил и хрипло сказал:
— До сих пор я считал это твоей идеей фикс. Но теперь, конечно, все меняется. Что ты намерен предпринять?
— Пока не знаю.
— Полагаю, шанс, что он блефует, мизерный?
Сентри стоило только подумать об ужасной и бессмысленной смерти Ника, о страдании на лице сестры Твининга.
— Шанс равен нулю, — ответил он.
— Но если ты будешь продолжать, — что вероятно, ты и собираешься делать, — то Сару непременно нужно охранять. То есть, кто-то должен постоянно находиться рядом с ней. Как ты себе это представляешь?
— Не знаю, но какое-нибудь решение найдется.
Си выпил свое пиво и поднялся:
— Я охотно помогу тебе, если хочешь. Завтра, например, ты можешь располагать мною, и у тебя будет свободный день.
Сентри, поколебавшись, согласился.
— Хорошо, Си. Теперь уже недолго. Я знаю, почему Сэндс предал Ника, почему он убил Твининга, знаю, что он искал здесь.
Си только кивнул. Но когда он был уже у двери, то остановился и заметил:
— Я был вчера вечером в доме Трестершоу, чтобы узнать о здоровье Меган. Что ты скажешь об этой истории? Сначала ты, потом Меган — ведь это связано, да? Ты не нашел ничего подозрительного в этом?
Сентри ответил отрицательно. Си сказал еще, что Чарльз Феррар последнюю ночь провел в больнице, а Джеймс Корт пытался поставить дом Трестершоу под охрану полиции.
— Как я слышал, полиция не желает ничего знать. Итак, до завтра. И ради Бога, не рискуй головой!
Сентри проснулся среди ночи и не мог понять, что его разбудило. Кроме плеска воды и обычных ночных шумов, ничего не было слышно.
И все-таки ему больше не удалось уснуть. Он отдавал себе отчет в том, что его действия вызвали реакцию Сэндса, но впервые спросил себя, не письма ли Ника и их поиск выманили Сэндса из укрытия? Сара получила письма, читала их, и они показались ей совершенно безобидными. Ник, вероятно, не совсем своевременно узнал о смерти Элеоноры, чтобы написать об этом Саре. Была, правда, еще открытка. Но даже если в безобидном тексте и скрывался какой-то намек, то у Сэндса пока не было оснований для беспокойства.