Слепцы
Шрифт:
– Подло, – согласился Афоня, – но эффективно…
Мальчик дождался удобного момента, глубоко вздохнул, стараясь унять лишнее волнение. А потом вскочил и отточенным движением запустил камень туда, где, по его прикидкам, должна была быть голова одного из людоедов.
И еще прежде, чем он услышал звук удара, Афанасий кинулся на спину врага, повалил его на пол, вцепился обеими руками в волосы нелюдя и стал бить лбом о камень. Раз, второй, третий. До тех пор, пока враг под ним не затих.
«Вот
Ни радости, ни печали по этому поводу он не испытывал. Еще недавно он способен был ужасаться, пытался искать оправдание тому, что делал. Или плакал и молил Бога о прощении. Или просто лежал в углу, сжавшись в комок, подавленный осознанием того, какой тяжкий грех совершил.
Теперь Афанасий убивал спокойно, почти равнодушно.
То ли душа его очерствела, то ли совесть охрипла, то ли Афоня просто привык. Привык к жизни во мраке, к слизнякам на завтрак, обед и ужин. К ежедневным побоищам. Многие сломались. Многие не выдержали. А он – привык.
Афанасий вскочил на ноги.
Схватка кончилась. Незваные гости были забиты насмерть в считаные минуты.
Тут и там раздавались голоса:
– Ты цел?
– Да, а ты как?
Кто-то потирал ушибленные места, кто-то вытирал кровь, кому-то накладывали жгут из остатков одежды. Жизнь на посту снова входила в привычное русло. До следующего нападения.
Афанасий устроился поудобнее на глине. Сидеть или лежать на ней было намного удобнее, чем на камне. Глина хотя бы не высасывала тепло. Он думал немного отдохнуть, подремать. Но почти сразу понял, что это ему не удастся.
Что-то происходило на посту. Из глубины пещеры подходили сюда люди. Много людей. Сначала никто не обратил внимания на шорох шагов. Дело привычное: или смена явилась, или просто товарищи поболтать пришли. В этот раз, однако, что-то было не так. Люди все прибывали и прибывали. Скоро тут собралось все племя.
– Вы чего, народ? – спросил Проха.
– Идем зачищать станции, – отвечал из темноты Кондрат Филиппович.
Тут же все разговоры смолкли. Те, кто пришли из пещер, знали, что готовится. А вот для постовых новость стала неожиданностью.
– Мы… Идем… Туда? – прошептала Даша, сглотнув.
Афоне тоже стало не по себе. Одно дело драться с врагами в пещерах, где знаком каждый бугорок, каждая трещина, где сами стены помогают. Врываться в логово врага – совсем другое дело.
– Я в осиное гнездо не полезу… – пробормотал кто-то.
Кондрат Филиппович оставил эту реплику без ответа.
– Камнями запастись. На сборы две минуты, – произнес он вроде бы не громко, но таким тоном, что ослушаться никто не осмелился.
Что-то гипнотическое было в голосе слепого, Афоня давно это заметил. Или секрет заключался в самой личности Кондрата Филипповича? В трепете, который вызывал у всех людей их таинственный, непостижимый слепой вожак?
Лишь тот же голос проворчал:
– Дед раньше, небось, не обходчиком
«Это Сева, – догадался Афанасий, – вечно недоволен чем-то, зараза».
Афоня не мог дождаться, когда Сева, самоуверенный юноша двадцати с лишним лет, поплатится за свой длинный язык, хотя и сам не одобрял идею с зачисткой метро. Он понимал, что каннибалы, загнанные в угол, будут драться, как звери. В то же время вождь был прав. Зачем жить в вечном ожидании нападения, если можно одним ударом покончить с угрозой?
Спустя пару минут двадцать человек, вооруженные камнями, двинулись из пещер в метро.
У самого входа на станцию, откуда раньше почти всегда слышался шум, а сейчас не доносилось ни звука, Николай Степанович, помощник вождя, долго копался, шуршал тканью куртки. А потом вдруг, вызвав у всего племени восхищенный возглас, достал из кармана небольшой светящийся предмет.
В первый раз за много-много дней пещеры озарил свет.
На миг все забыли о предстоящем сражении, о ранах и вывихах. Забыли обо всем. Они смотрели друг на друга так, словно видели в первый раз в жизни.
– Так вот ты какой… – произнесла Даша, осторожно протягивая руку и нежно гладя по щеке Арса – юношу, с которым они уже давно были больше чем друзья.
– Да, – улыбнулся Арс, – вот я какой. Страшный, да?
Он скорчил рожу.
– Глупости какие! – фыркнула Дарья. – Совсем не страшный. Очень даже милый.
– И ты тоже, – отвечал Арс. И тут же смутился, отвел взгляд. Даже как будто покраснел.
Афанасий фыркнул. Люди, говорящие о любви, всегда выглядели в его глазах комично.
– А свет откуда? – спросил Проха. Даже он был до последнего момента не в курсе, откуда взял Николай Степанович для племени свет.
– Светлячки, – отвечал помощник вождя, с гордостью и восторгом глядя на стайку светящихся насекомых, заключенных в стеклянную банку. – Кто бы мог подумать, что тут они водятся…
– Все, – раздался суровый голос слепого обходчика, – не время болтать. За мной.
Станция встретила их гробовой тишиной. Она была покинута. Мертва. Ни одного живого человека, только обглоданные кости повсюду. Много, очень много костей. И бесформенные, размазанные пятна крови.
На путях стоял поезд. Выглядел состав пещерного метро так, словно какой-то великан в припадке безумной ярости крушил и корежил его. Тут и там были видны осколки стекла, выломанные сиденья, вырванные поручни.
В воздухе висел тяжелый неприятный запах. От него начинала кружиться голова, и тошнота подступала к горлу.
– Боже… – пролепетала Наталья, подруга Афони, хватаясь за сердце.
О том, что творилось на станциях все это время, пещерные жители отлично знали. Как бы далеко в глубь карстовой системы ни забирались они, везде слышны были отзвуки леденящих душу воплей, днем и ночью доносившихся из метро.