Слепцы

Ермаков Дмитрий Сергеевич

Мой враг Алекс? Лучшая кандидатура. Злой, желчный, надменный. Шлялся непонятно где, когда остальные с мышами бились. Много времени проводит в нежилой зоне пещер. Значит, возможностей сделать ловушку – хоть отбавляй. Да и мотив есть: ненависть ко мне. Одно лишь смущает. Слишком явно все на него указывает.

Не совсем ясна роль, которую играют в жизни племени старик и старуха, Кондрат и Ханифа. Молодые обитатели пещер относятся к ним с уважением, переходящим в обожание. Включая и самого Афанасия. Вождь даже не обращается к Кондрату Филипповичу иначе, как с поклоном, хоть тот этого и не видит.

Кто же из них главнее? Старик или вождь? Вероятнее всего, Афанасий

и Кондрат просто поделили обязанности. Первый следит за порядком, заставляет работать, наказывает. Второй – предводитель иного рода. Афанасий заботится о том, чтобы племя не голодало и не сидело впотьмах. Кондрат тоже несет людям свет и пищу. Духовную.

Мой враг Кондрат Филиппович? Чушь какая. Ему-то какой резон? Да и сил не хватило бы приготовить ловушку.

Эта модель в целом объясняет ситуацию. Вопросы остаются, но черт с ними. Не буду ломать голову. Впереди достаточно времени, чтобы все узнать об этом странном месте… И успеть возненавидеть его. Если меня не укокошат раньше.

– Господи… Услышь меня! Господи… Я не хочу жить тут всю жизнь! Не хочу!!!

– А придется, – хихикает кто-то.

Я поспешно открываю глаза. Алекс. Принесла нелегкая.

– Соблаговолите, господин гость, пройти в Музыкальный зал на вечер поэзии, – декламирует он, выгибаясь в шутовском реверансе.

– Издеваешься, да?

Синяки и ссадины, конечно, уже не так болят. Но все равно двигаться тяжело.

– Так можно весь день проваляться! Скучно же, – из-за спины Алекса высовывается Мария. – Идем с нами.

– Идем! – раздается голос Натальи, она, как мне объяснили, главная певица в племени. – Тут недалеко. Десять минут в метро – и мы на месте. А не пойдете – я обижусь.

– А я в глаз дам, – добавляет Алекс.

– Иду-иду, – с ворчанием встаю я на ноги.

В глаз мне сейчас не очень хочется.

Полчаса спустя я сижу в небольшом, но невероятно высоком зале и с восхищением внимаю чарующей, неземной музыке, льющейся из простенькой костяной флейты.

Незатейливая мелодия, всего пять-шесть нот, повторяющихся снова и снова. Но потрясающая акустика зала усиливает звуки, придает им волшебные, фантастические краски. И вообще, есть что-то колдовское в этом нехитром сочетании нот. Маша будто бы специально придумала эту мелодию, чтобы заставить трепетать потайные струны души…

Маша играет, а Наталья поет. Ее голос, звонкий и нежный, точно маленький колокольчик, наполняет воздух. Снова и снова повторяются простые, но сильные слова:

Только вижу во мракеИх глаза голубые.И кажется, скалы зрячие,А люди слепые.

Гулкое, раскатистое эхо подхватывает ее голос, играет им, обтачивает, обкатывает до тех пор, пока последние отзвуки не замирают высоко, под сводами зала.

– Невероятно! Бесподобно! Превзошла сама себя… – шепчутся люди.

Потом свои стихи декламирует Лада. Она обходится без музыки. Даже на импровизированную сцену из камней не залезла. Просто встает и начинает читать:

Мы поставлены на колени, ноНе сломлены до конца.Поредевшему поколениюПод землей зажигать сердца.В ожидании и волненииГод за годом проходят дни.Поредевшее

поколение…Может быть, мы уже одни? [5]

Произнося эти слова, она с надеждой смотрит на меня. От этого взгляда у меня аж сердце защемило и слезы навернулись на глаза. Захотелось провалиться сквозь землю или растаять в воздухе, только бы не видеть тех полных грусти взглядов, которые украдкой бросают на меня пещерные люди. Они ждали, что я поведаю им о судьбе внешнего мира. Они надеялись узнать от меня, что творится там, наверху. Крушение надежд, причем такое быстрое и жестокое, вынести нелегко. Что я могу сказать им? Заявить, что память вернулась, и наврать с три короба? Смешно… Ничего. Успокоятся, смирятся. А там, глядишь, возьмет память и взаправду ко мне вернется. Это же волшебное место, почему нет.

5

Стихи Анастасии Осиповой.

А врага надо вычислить скорее и тихонько грохнуть, списав на несчастный случай. Жить, черт побери, хочется даже здесь. И желательно – подольше.

Глава 13

Охота на снарков

Вот я и лишился товарища. Единственного человека здесь, в пещерах, с которым мог поговорить по душам. Положение и без того отчаянное. Все вокруг улыбаются, делают вид, что очень рады мне.

А среди них – убийца. И у этого человека наверняка есть союзники, сторонники. У меня же – никого.

Хреново.

А дело было так. Маша предложила мне искупаться в горячем озере. Дело обычное. Мы часто погружались в теплую, богатую минералами воду. И для здоровья полезно, и пот с тела смыть не помешает.

Но в этот раз Маша задумала не просто нырнуть и вылезти обратно. Она предложила сплавать на дальний берег. Пустынный, безлюдный был этот берег. Там было тихо, царил полумрак, потому что светлячки не селились на дальней стороне Купели. Там, я знал это, обычно уединялись пары, чтобы заняться любовью. Делать это у всех на виду считалось не очень приличным, а за озером – пожалуйста.

Перед тем как лезть в воду, Маша сняла с себя всю одежду. Так было у них принято. Так все делали. Просто они купались именно тогда, когда я спал. Так что сюрприз вышел. Приятный. Конечно, на фоне Дарьи или Рады Маша казалась серой мышкой, но сейчас, когда я увидел ее без одежды, понял: Острикова тоже привлекательна. Она изящна, стройна; вполне симпатична, хоть и слишком худощава…

И в моей крови разгорелся пожар. До этого я как-то не воспринимал Мышку как женщину. Друг – да. Приятный собеседник – да. Мне и в голову не приходило, что я смогу в нее… Влюбиться? Или это слово тут не очень подойдет? Короче говоря, Маша мне понравилась. Я подумал, что купанье в чем мать родила, – это намек. Даже не намек. Все казалось ясным.

Плавали мы довольно долго. Доплыли до середины озера. Немного полежали рядом на спинах, неторопливо болтая о том о сем. Потом переплыли, наконец, теплое озеро и выбрались на камни.

Казалось, мир специально готовился к этой минуте. В пещере царила таинственная мягкая тишина. Своды тонули в легкой дымке, и зал Апсны выглядел так, словно это вовсе и не подземелье, а огромное облако. В воздухе как будто струился легкий, чарующий, едва уловимый аромат. Или это уже у меня начиналась галлюцинация? Маша лежала рядом на спине, задумчиво глядя куда-то вдаль. А я смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Так продолжалось довольно долго.