Слеза
Шрифт:
Она дала Эврике список номеров ее трех помощниц в университете, на случай если Эврика попадет в беду в тот время, пока Рода будет на совещании. Когда Рода возвращала ключи обратно Эврике, она сказала, что они больше не будут рисковать. Жена отца могла бы произнести: «Я люблю тебя» угрожающе — не то, чтобы Эврика когда-либо получала подобные угрозы от Роды.
Эврика нервничала снова сесть за руль. Она превратилась в слишком бдительного водителя — считая три секунды расстояния между машинами, включая поворотник за полмили до того, как повернуть. Мышцы
В 15:03 она откинулась на диван в офисе психолога, и надела на лицо еженедельную хмурую маску.
На Лэндри была другая пара туфель. Она вытащила ноги из громоздких оранжевых балеток, которые никогда не были в моде.
— Просвети меня. — Доктор Лэндри поджала голые ноги под стул. — Что нового произошло с момента нашего последнего сеанса?
У Эврики зачесалась форма. Она жалела, что не сходила в туалет перед началом сеанса. По крайней мере ей сегодня не нужно было бежать обратно на соревнование по бегу. Даже тренер уже не ждала бы ее к этому времени. Она медленно могла поехать домой, по разным грязным дорогам, на которых редко появляются призрачные парни.
Она не увидит его, поэтому он не сможет заставить ее заплакать. Или коснуться пальцем уголка ее глаза. Или пахнуть как неизведанный океан, в котором она хотела искупаться. Или быть единственным человеком рядом с ней, кто не знал ничего о катастрофе, в которую она попала.
Щеки Эврики горели. Лэндри наклонила голову, словно замечая, насколько красными они становятся с каждой минутой. Ни за что. Эврика сохранит появление Эндера и его исчезновение при себе. Она потянулась к одному из леденцов на журнальном столике, шурша фантиком.
— В этом вопросе нет подвоха, — сказала Лэндри.
Все вокруг подвох. Эврика подумывала открыть учебник по математическому анализу и остаток времени перечитывать теорему. Может быть она должна быть здесь, но не обязана разговаривать. Однако содержание этого разговора попадет к Роде, чья гордость приведет каким-то бессмыслицам вроде конфискации автомобиля, запрета выходить из дома или другим темным угрозам, которые звучали даже очень серьезно в стенах ее дома, где у нее не было ни одного союзника. Точнее никого, у кого бы была власть.
— Хорошо. — Она облизывала леденец. — Я получила наследство от моей мамы. — Это точно было отличной темой для сеанса. В ней было все: глубокий символический смысл, семейная история, и новость для разговора, которой психологи не могли противостоять.
— Я полагаю, твой отец будет распоряжаться средствами пока ты не станешь совершеннолетней?
— Ничего подобного. — Эврика вздохнула, но не от удивления, а от скуки. — Я сомневаюсь, что мое наследство что-либо стоит. В жизни моей мамы не было ничего, что бы представляло денежную стоимость. Только вещи, которые она любила. — Она потянула за цепочку на шее, чтобы вытащить медальон с лазуритом из-под белой блузки.
— Как красиво. — Лэндри наклонилась,
Да, картинка миллиона оплаченных часов, подумала Эврика, представляя песочные часы, наполненные крошечными Лэндри вместо песка.
— Он не открывается, — пробормотала Эврика. — Но она долгое время носила его. Есть еще парочка других археологических предметов, которые ей показались интересными. Этот камень называется громовым.
Лэндри непонимающе кивнула.
— Должно быть ты чувствуешь себя любимой, зная, что твоя мама оставила тебе все эти вещи.
— Возможно. Но это также сбивает с толку. Она оставила мне старую книгу, написанную на древнем языке. Но по крайней мере я нашла человека, кто может ее перевести.
Эврика прочитала отправленный мадам Блаватской имейл несколько раз. История была интересной — Кэт тоже так считала — но Эврике она также показалась печальной. Такое ощущение, что она была слишком далека от реальности. Она не понимала, как эта история относится к Диане.
Лэндри нахмурилась, качая головой.
— Что? — Эврика услышала, как ее голос повысился. Это означало, она защищается. Она совершила ошибку, начав этот разговор. Изначально она хотела, чтобы он был более на безопасную и нейтральную тему.
— Эврика, ты никогда не узнаешь, что этим хотела тебе сказать мама. Эта реальность смерти.
Здесь нет смерти… Эврика услышала, как голос мадам Блаватской заглушает голос психолога. Только прихожане и рассредоточенность.
— Это желание переводить какую-то старую книгу кажется бесполезным, — сказала Лэндри. — Возлагать надежды на новое воссоединение с твоей мамой может быть сейчас очень болезненно.
Страдание — школьный учитель мудрости.
Эврика уже была на дороге. Она собиралась связать эту книгу с Дианой, только она не знала пока как. Она схватила горсть отвратительных леденцов, нуждаясь занять чем-нибудь руки. Ее психолог говорила как Брукс, который до сих пор не извинился. Они напряженно избегали друг друга в течение двух дней.
— Оставь мертвых в покое, — проговорила Лэндри. — Сконцентрируйся на твоем живом мире.
Эврика посмотрела в окно, на небо, чей цвет был обычным для дней после урагана: непримиримый синий.
— Спасибо за этот куриный суп для души.
Она слышала, как Брукс жужжит что-то в ее ухо про то, как Эврика считала всех своих психологов глупыми. Именно этот точно был таким! Она даже подумывала извиниться перед ним, просто чтобы снять напряжение. Но каждый раз, когда она видела его, он был окружен стеной парней, футболистами, которых она никогда раньше не видела рядом с ним до этой недели, парни, чья драгоценная грубая и наглая самоуверенность была объектом некоторых насмешек Брукса. Он встречался с ней взглядом, затем делал неприличный жест, который заставлял лопаться от смеха круг парней.