Слезы Огня
Шрифт:
— Вы очень кстати! У меня как раз сегодня ожидается наплыв гостей, — сказал он, — Так что вечером выступите со своими песнями-танцами, а пока расположитесь за столиком в углу. Я велю вас накормить, а если ваши танцы понравится моим посетителям, то и переночевать позволю, да сам деньжат подброшу!
Подобная щедрость показалась нам подозрительной, да выбирать было не из чего, а мотаться снова по городу в поисках очередной ночлежки не хотелось. И мы остались.
Нас накормили какой-то похлебкой на мясном бульоне, вполне сытной и вкусной, особенно для уставших и голодных путников, а затем показали угол в каморе, прилагающей к залу, где велели сидеть
И как назло мне снова приснился ОН. Только в этот раз сон изменился. Я увидела мужчину, идущего ко мне из дыма и яркого пепла, летящего в лицо. Ветер рвал мои волосы, бросал толстые пряди на глаза мешая рассмотреть моего незнакомого знакомца.
— Кто ты? — донеслось до меня из треска огня и пламени.
Я зачем-то протянула вперед руки и повторила за ним:
— Кто ты? — и неожиданно проснулась. Меня дергал за плечо старик.
— Пора! — только и сказал он.
Я сонно моргнула и не сдержав зевок, поспешно прикрыла рот рукой.
— Я уже сказал расчистить нам место для выступления и приготовить угли.
— А лист стали? — спросила я.
— У кузнеца достали. Знаешь, хозяин этого чудесного дома оказался очень заинтригован, когда я рассказал ему о твоем танце и сам позаботился обо всем. Видимо, сегодня вечером здесь ожидаются важные гости, раз он так стремится развлечь их.
Гости….Важные… Мне было все-равно. Я просто хотела отработать свою еду и кров, да получить еще немного сверху в виде миленьких маленьких монеток. Можно медных, а лучше и серебром… Про золотой я даже не заикалась.
— Уже встаю! — сказала я. Нечай прав. Стоило поторопится и привести свои кудри в приличное состояние. После сна они всегда у меня спутанные.
Старик выскользнул из нашего убежища, оставляя мне больше пространства для того, чтобы переодеться и размять затекшие суставы.
Женщина с белыми волосами, спадавшими до самых пят, медленно шагала по льду, всматриваясь в его голубую толщу. Иногда приседала и касалась льда своей ладонью. Сверкали золотом раскосые большие глаза, и она что-то выискивала под своими ногами, когда за ее спиной появился огромный волк с шерстью цвета пепла. Он замер, принюхиваясь, а затем прыгнул вперед, в прыжке обращаясь в человека и на лед опустились уже вполне человеческие крепкие ноги. Женщина обернулась назад и подняла глаза на красивого высокого мужчину, которые приближался к ней, великолепный в своей наготе. Он не пытался прикрыться и шагал уверенно и прямо, глядя в глаза красавице.
— Нашла его? — спросил он тихо.
Женщина покачала головой.
— Нет пока. Их здесь так много… — она вздохнула, — А через лед я не чувствую запаха.
— Здесь пахнет смертью! — возразил мужчина и протянул руку, предлагая ее беловолосой, — Пойдем, Брунхильда, — сказал он.
— Да, — согласилась она и поднялась на ноги, бросив последний взгляд на ледяную равнину, раскинувшуюся у подножия Братьев Великанов.
— Мне пока уходить, — сказал мужчина, — Я пришел за тобой, получить последние наставления перед дорогой.
— Хорошо, мой любимый, — и Брунхильда ласково прикоснулась к щеке собеседника, — Мы поговорим с тобой, но не здесь, — она посмотрела по сторонам, — Я порой, и сама боюсь этого места.
— Мы его хранители, — возразил
— А я боюсь, — перебила женщина, — Ты мой сын, Дьярви, но ты еще очень многого не понимаешь. Ты не чувствуешь того, что чувствую я, когда ступаю по этому льду. Я вижу всех их, понимаешь, всех, кто лежит в этой толще. Лежит и ждет своего часа. Я не вижу их лиц, и они мертвы уже давно, но это колдовство, чернее чем самая черная ночь.
— Удивительно слышать от тебя подобную речь, — спокойно сказал Дьярви и прыгнул вперед, падая на лед уже пепельным волком. Следом за ним опустилась на лапы белоснежная волчица. Они переглянулись, скрестив два взгляда — золотой и серый, и побежали вперед, прочь от гладкого поля льда, растянувшегося от кромки леса до подножия Великанов. И они не видели появившегося из пустоты высокого мужчину с длинными черными волосами, в которых запутались светлые пряди. Голубые глаза человека проследили за бегом волков, а затем он просто исчез, как и появился и лишь молчаливые горы, укрытые шапками снега, были свидетелями его необыкновенного волшебства.
Булат не любил северян. Более того, он их ненавидел…до поры до времени, пока судьба не познакомила его с одной прекрасной женщиной, которую вскоре отняла, оставив в сердце глубокую незаживающую рану.
Любви к жителям севера это не прибавило и Булат, как и прежде стал ненавидел их, и возможно, даже еще сильнее чем прежде, хотя и пытался скрывать свои эмоции и чувства, особенно когда отправился в новый город знакомится с его правителем, который величал себя не иначе как Вождь. Поехать знакомится с новым соседом его заставила злая судьба в лице князя, земли которого граничили с владениями самого Булата и волей-неволей ему приходилось поддерживать с ним видимость дружбы и согласия, что, впрочем, было выгодно обоим, поскольку в случае набегов врага, князь и Булат со своими дружинами, приходили друг другу на помощь, а в остальное время старались меньше попадаться друг другу на глаза. Все это продолжалось до тех пор, пока на окраине земель князя не появился чужак, который отстроил над рекой город и сел править в нем как хозяин. И именно к нему отправил князь Булата, так сказать, для знакомства с соседом.
Северянин встретил гостя крайне радушно и хотя Булат посматривал на Гуннара с подозрением, про себя он решил, что молодой северянин все же больше ему пришел по нраву, чем не понравился.
На том и порешили.
Гостить долго Булат не собирался, да и князь ждал вестей от своего посланника, но Гуннар уговорил своего нового друга, как он называл Булата при встрече, задержаться на пару деньков, в за день до отъезда пригласил пойти в какую-то таверну, как бы инкогнито, чтобы расслабится и повеселится.
— Знаю я тут одно местечко! — сказал ему Гуннар, когда мужчины возвращались с конной прогулки, качаясь в седлах, — Там хорошо готовят и девушки просто красавицы…
Булат пожал плечами.
— Что ж, тебе вождь, в собственном доме харчи не нравятся? — спросил он.
— Ты меня не понял, — отозвался тот, — Я иду туда больше для того, чтобы отвлечься от дел и расслабится, да заодно разузнать, что думают о тебе твои подчиненные. Люди, когда выпьют, более словоохотливы, а в той таверне хозяин затейник. Всегда найдет чем меня удивить. То музыканты, то акробаты… — и он улыбнулся, — А завтра я сам тебя выгоню, если так спешишь домой, — шутливо добавил поспешно Гуннар, — Так что соглашайся, друг. Сегодня ты еще мой гость, а значит должен следовать правилам в моем городе!