Слезы Огня
Шрифт:
Под толщей льда, сложив на груди руки, застыл навеки человек.
— Учитель! — произнес колдун и отнял ладонь, принявшую свой изначальный цвет.
Мертвец казался живым. Он словно спал глубоким сном в призрачной колыбели, а Асгейр рассматривал его черты так пристально, словно пытался что-то найти в умиротворённом лице.
— Брунхильда отправляет сына за твоей дочерью, — произнес Асгейр, — А это означает только одно — время пришло и я хочу, чтобы ты знал, Сигмунд, что я найду ее раньше, чем это сделают оборотни. Поверь мне… И я буду так любезен, что
Он встал с колен и окинул взглядом ледяную долину и охранявших ее Великанов, вершины которых утопали в снегах, исчезая под облаками.
Скольких из клана хранили эти льды? Скольких еще примут в себя? Асгейр попятился назад. Поры было уходить отсюда, пока его не почуяла Стая. Он, конечно, силен, но здесь властвуют звериные законы и его огонь будет слишком слаб в противостоянии, появись здесь Брунхильда.
— До встречи, Сигмунд! — сказал колдун, прежде чем растаять в морозном воздухе.
Над ледяной равниной пролетел ветер, а морозный воздух снова затянул лед над могилой, скрыв того, кто находился в ее толще.
Глава 3.
Гуннар был необъяснимо молчалив. Он просто сидел и смотрел куда-то в пространство, а когда Торстен со смешком толкнул его в бок, пытаясь растормошить, мужчина глянул на друга как-то странно.
— Ты видел ее? — спросил он.
Булат нахмурился. Он не сомневался, что северянин имеет в виду девчонку танцовщицу. Его собственное сердце все никак не могло успокоится, разрывая грудь мощными ударами, но выражение лица Гуннара ему определенно не понравилось.
— Кого ее? — сделал вид, что не понимает слова друга, сказал с усмешкой Торстен.
— Она горела!
— Тебе показалось, — возразил Торстен все еще улыбаясь, — Это платье и волосы…
— Гуннар покачал головой.
— Дело даже не в этом, — и медленно поднялся из-за стола, отыскивая взглядом Потапа. Хозяин таверны появился незамедлительно, раболепно поклонился и улыбнулся заискивающе и неискренне, но кажется, Гуннару было все равно.
— Где танцовщица? — спросил северянин.
Булат бросил взгляд на поющего старика. Тот заметно косился в сторону их столика и по глазам старого мужчины было видно, что его заинтересовал разговор, которого он не мог слышать. Старик заметно стал петь тише и наконец замолчал. Толпа почти не заметила его маленькой передышки, тем более, что старик скоро заиграл вновь, только теперь какую-то простую мелодию, без слов. Все его внимание было сосредоточено на Потапе и Гуннаре. Старик видимо, подозревал недоброе. Тем временем хозяин таверны что-то сказал северянину, при этом склонившись к самому его лицу и в шуме, царящем в зале, Булат не расслышал его слов, хотя догадался, что Потап пообещал привести девушку. И он не ошибся.
Потап нырнул куда-то за спину старика, в самый темный угол зала, где с трудом виднелись очертания открытой двери, а вскоре вернулся и не один. Рядом с ним шагала та самая рыжеволосая девушка. Оба приблизились
А куда смотрела она?
Булат чуть придвинулся. Ему отчего-то было важно знать, на кого из них смотрит танцовщица. Он и сам не понимал, зачем ему это, но видел, как блестят глаза Гуннара, когда тот смотрит на рыжеволосую.
— Здравствуй, красавица, — произнес мягко Гуннар и жестом отослал Потапа прочь.
— И тебе не хворать, — голос у девушки был низковат с приятной хрипотцой, которую Булат отнес на усталость или волнение.
— Как твое имя? — спросил Гуннар.
— А твое? — она изогнула левую бровь и усмехнулась, сверкнув полоской белых зубов. В груди Булата снова вздрогнуло. Он согнул пальцы рук в кулаки, не отрывая глаз от красавицы.
Молода. Слишком молода для него, почему-то подумал он. Едва ли девушке было двадцать, да и сложения она была изящного. Хрупкая, тонкая, но при этом все, что положено женщине находилось на своем месте и в самом лучшем виде. Тело Булата отреагировало должным образом на соблазнительный вырез высокой груди танцовщицы, и он с силой втянул воздух, понимая при этом, что Гуннар по всей видимости, испытывает то же, что и он. И это отчего-то разозлило мужчину.
Гуннар и рыжеволосая между тем продолжили свой нехитрый разговор. Северянин представился и по равнодушному выражению девушки догадался, что она вряд ли знает, кто он такой, поскольку ни одна черточка не вздрогнула на ее лице. Она оставалась просто вежливой и не более того.
— Ты теперь знаешь мое имя, так скажи мне свое! — настаивал Гуннар, а затем вышел из-за стола и взяв из-за соседнего столика пустующий стул, пододвинул его к столу, предлагая танцовщице сесть. К удивлению Булата, девушка согласилась, мягко опустившись на стул. Она положила тонкие руки на поверхность стола. Браслеты звонко зазвенели, стекая по ее запястьям, а сама красавица неожиданно перевела взгляд на Булата и посмотрела так, что он вздрогнул всем телом, которое продолжало так предательски реагировать не ее присутствие, что выйти из-за стола было бы стыдно.
— Мое имя Верея и я не понимаю, что вы хотите от меня! — сказал девушка, когда Гуннар занял свое место напротив нее.
Булат продолжал рассматривать девичье лицо, про себя подумав, что девчонка лжет. Все она понимает, просто делает вид.
— Я просто хотел пригласить тебя поужинать с нами, — сказал Гуннар. Торстен, сидевший рядом с ним, насмешливо фыркнул.
— Спасибо, — неожиданно ответила Верея, — Но я не голодна и если позволите, вернусь туда, откуда меня привел Потап.
— А если не позволим? — насмешливо поинтересовался Гуннар.