Слезы печали
Шрифт:
— Да, да, но расскажи мне про Эдвина.
— В тот день я сидела в этой старой беседке… и вдруг услышала где-то в отдалении стук копыт. Я выглянула из беседки и увидела Эдвина, направлявшегося к дому. Я окликнула его, он остановился, спешился и сказал: «Привет! Вы, как обычно, в праздности проводите часы, дарованные вам Господом», — и рассмеялся… Внезапно появился человек с ружьем. Эдвин втолкнул меня в беседку и прикрыл своим телом. Потом раздался выстрел, и… Все произошло мгновенно, Арабелла. Он не страдал. Он только что смеялся… а
— Это невыносимо, Харриет! Это так жестоко!
— Мир вообще жесток. До сих пор ты не знала об этом.
— А теперь, — сказала я, — со мной произошло самое жестокое, что только могло произойти.
— Ты должна помнить о своих близких, Арабелла.
— О близких… когда погиб Эдвин…
— Я уже не раз говорила тебе об этом, и ты знаешь, что я имею в виду. Твои родные очень тебя любят. Крепись! Думай о них. Дети чувствуют себя несчастными, Лукас подавлен, да и все мы…
Я молчала. Она была права: я подавляла их своим горем.
— Я постараюсь, — пообещала я.
— Ты еще так молода! Все позабудется!
— Никогда.
— Это сейчас ты так думаешь. Подожди немного. Совсем недавно ты вообще была незнакома с Эдвином.
— Ты не можешь судить о наших отношениях.
— Ну да, а ты можешь. Да ты была еще ребенком, когда встретилась с ним. Тебя и сейчас нельзя назвать взрослой.
— Зато ты, конечно, взрослая! Не пытайся заговорить меня, Харриет!
— Вспышка гнева — это уже лучше. Я говорю с тобой так, потому что тебе нужно еще многому научиться.
— Пока я не стану таким же знатоком, как ты?
— Да. Видишь ли, жизнь не всегда совпадает с радостными мечтаниями. Она вовсе не собирается относиться к тебе исключительно благосклонно.
— О чем ты?
— Твой брак оказался очень недолгим. Для тебя он был идиллией. Это не могло продолжаться вечно. Рано или поздно ты обнаружила бы, что Эдвин не совсем таков, каким ты его считала. Он тоже мог бы разочароваться в тебе.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что ты романтична, а жизнь не всегда столь проста, как тебе кажется.
— Ты хочешь сказать, что Эдвин не любил меня?
— Любил, конечно. А ты любила его. Но ты еще так молода, Арабелла, и совсем не разбираешься в этих вещах.
— Откуда тебе знать о моих чувствах к Эдвину и о его чувствах ко мне? Предоставь мне самой судить об этом.
Харриет рассмеялась, обняла меня и прижала к себе.
— Отлично! Теперь ты ненавидишь меня. Это хорошо. Это поможет вытеснить твое всепоглощающее горе. Ах, Арабелла, ты повзрослеешь и переживешь все это. Я обещаю тебе, обещаю.
Я ответила на ее объятие. Она опять была права: рассердившись на нее, я почувствовала облегчение.
В замок приехала моя мама. Она, должно быть, выехала сразу же, узнав о последних событиях.
Я была так рада видеть ее, что ощущение безысходности, охватившее меня с того момента, как я узнала о смерти Эдвина, несколько смягчилось. Дети были в
Мы были очень близки друг другу. Я всегда чувствовала это, когда мы встречались, и наше вынужденное разъединение, как я убедилась, нисколько не влияло на наши отношения.
В этот ее приезд мы много времени проводили вдвоем, хотя мама ухитрялась общаться и с другими. Но главной ее заботой была я.
Она заставила меня говорить с ней. Мы поселились в одной комнате, и, если ночью я не могла уснуть, мама вела со мной разговоры. Меня изумляло, каким образом она сквозь сон ощущает, что я не сплю и нуждаюсь в ее внимании, и просыпается, чтобы поговорить со мной. Она тоже не могла этого объяснить. Нас связывали какие-то невидимые узы.
Мама заставила меня рассказать все до последних мелочей о нашем спектакле, о том, как я играла Джульетту, а Эдвин — Ромео, о поспешно заключенном браке и том, как я последовала за мужем.
— Если бы я этого не сделала, с ним не случилось бы несчастья, — рыдала я, — но мне хотелось быть с ним, понимаешь?
Она прекрасно понимала.
Я рассказала ей историю с Частити и с пуговицей. Кто бы мог подумать, что такая ерунда приведет к столь трагическим последствиям?!
— Именно незначительные вещи зачастую и оказывают решающее влияние на нашу судьбу, — ответила мама.
Потом зашла речь о Харриет. Именно Харриет отправилась с нами в Эверсли. Именно она задумала поставить спектакль, посоветовала мне последовать за мужем, и она же оказалась рядом с ним, когда его убили.
Я заметила, что мама постоянно возвращается в наших разговорах к Харриет. Так значит, впервые она появилась здесь с какими-то странниками?
Хотя я могла обмануть свою мать полуправдами, изложенными в письме, сделать это, находясь с ней лицом к лицу, было невозможно. Она умела получать нужные ей сведения, и вскоре вся история со странствующими актерами всплыла на поверхность. Мне удалось скрыть только тот факт, что Харриет симулировала серьезное повреждение лодыжки.
— Очень странно! — сказала мама. — Итак, она приехала со странствующими актерами. А как она к ним попала?
Тогда мне пришлось рассказать о том, как утонули мать и отчим Харриет, как она была спасена и принята в дом, где стала работать гувернанткой. Мама хотела знать фамилию людей, приютивших ее. Я сказала, что, если ей это так нужно, я спрошу Харриет.
Мать сказала, что сама спросит ее.
Я поспешно добавила:
— Один из хозяйских сыновей начал ухаживать за ней, и она была вынуждена покинуть их дом. Они могут дать о ней дурной отзыв.
Мать кивнула.
У меня сложилось впечатление, что она недолюбливает Харриет. Это меня огорчало, и я попыталась убедить ее в том, что моя подруга принесла большую пользу детям и доставила удовольствие всем нам.