Слезы печали
Шрифт:
Видимо, это так и было, поскольку к началу спектакля в зале воцарилась тишина и на сей раз актерам не потребовалось обращаться к публике с просьбой соблюдать порядок.
Пьеса называлась «Английский месье» и была написана достопочтенным Джеймсом Ховардом, одним из сыновей герцога Беркшира. Его братья тоже писали для сцены, как сообщил мне Карлтон по дороге в театр, и тем же самым занимался его родственник Джон Драйден.
Дядя Тоби рассказал, что он видел постановку драйденовских «Дам-соперниц», которая ему очень понравилась.
— И он же написал вместе с
— Арабелле, разумеется, тоже понравится ее игра, — с улыбкой сказал Карлтон.
Я задумалась над тем, что кроется за его словами. По правде сказать, я все время подозревала, что во всяком его поступке и слове есть скрытый смысл.
— Сегодня театр будет переполнен, — сказал лорд Эверсли. — После столь долгого перерыва люди ждут-не дождутся возобновления развлечений.
— Но театрам действительно было необходимо закрыться на время чумы, дядя Тоби, — возразила я.
— Безусловно, но мы многое потеряли. Следует наверстать упущенное.
Начался спектакль. Я ожидала появления Харриет, но роль главной героини, леди Уэлти, исполняла не она, а другая женщина, очень хорошенькая, живая, игривая и слегка напоминавшая очаровательного мальчишку. Она играла богатую вдову, которую обхаживают охотники за приданым и которая одержима идеей удачно выйти замуж, но, в конце концов, отбрасывает всю эту чепуху и выходит замуж за человека, которого по-настоящему любит.
Сюжет был простеньким, диалоги нельзя было назвать блестящими, но яркая личность этой великолепной актрисы с лихвой возмещала все недостатки пьесы, заставляя аудиторию наблюдать за происходящим на сцене с неотрывным вниманием. Я никогда не забуду ее утонченный вид, ее беспечное обаяние, ее заразительный смех и ее манеру прикрывать глаза, когда она смеялась. Эта живая смуглянка заворожила зрительный зал.
На обратном пути Карлтон спросил:
— Ну, как вы находите Нелли?
— Я считаю, что она просто очаровательна.
— Другие думают то же самое, в том числе и Его Величество.
— А я слышала, что он влюблен в актрису по имени Молли Дэйвис.
— Увы, похоже, бедную Молли полностью вытеснит из его сердца Нелли.
— Не сомневаюсь, что и правление Нелли окажется недолгим, — сказала я.
— Он верен Кастлмейн, поэтому, возможно, способен хранить верность и в отношении других.
— Я не согласна с вашим пониманием верности.
— Что за славный день настанет, когда мы хоть в чем-то согласимся друг с другом!
Мы продолжали обсуждать пьесу и провели целый час просто замечательно.
Последовавшие дни изобиловали столь невероятными событиями, что даже сейчас мне трудно поверить в случившееся. Поднялся очень сильный восточный ветер. Я слышала ночью, как он завывал в узких улочках, и села в кровати, пытаясь предположить, какой же силы он достигает на открытом пространстве вокруг Эверсли, где ветры дуют гораздо сильнее, чем в Лондоне,
Перед самым рассветом я заметила странный отсвет на мебели и, подойдя к окну, убедилась в том, что это зарево пожара, и, должно быть, очень сильного.
К тому времени, как я встала, зарево усилилось. Я сказала служанке, что где-то, видимо, разыгрался сильный пожар. Она ответила, что только что заходил какой-то торговец и сообщил, как все это началось в одной из лавок на Паддинг-лейн. Дом был мгновенно охвачен пламенем, а сильный восточный ветер перебросил огонь на соседние дома.
В течение всего дня разговоры шли лишь о пожаре, который быстро распространялся, поглотив уже массу зданий, а к вечеру в наших комнатах стало светло как днем от огромного, на полнеба, зарева. Над городом висела шапка дыма, сгущаясь с каждым часом.
— Если так пойдет и дальше, — сказал мой свекор, — от Лондона ничего не останется.
Карлтон предложил мне и Карлотте вернуться в Эверсли, а моя мать хотела отправить нас в Фар-Фламстед, находившийся на вполне безопасном расстоянии от города.
Я твердо заявила, что никуда не уеду, пока не закончится это несчастье. Для всех нас нашлось множество дел, поскольку беженцы из районов, охваченных пожаром, нуждались в крове над головой, и мы с Карлоттой присоединились к тем, кто организовал помощь погорельцам.
Люди были ошеломлены, многим из них едва удалось спастись, и река была запружена лодками с этими несчастными и их жалким скарбом. Некоторые бежали за город, иные направлялись в специально подготовленные для них дома, а остальные разбили лагеря возле Айслингтона и Хайгейта.
Пожар бушевал три дня. Было бесполезно пытаться потушить его обычным способом. Говорили, что для этого не хватит целой Темзы.
Настроение становилось все тревожней. Мы жадно ловили обрывки новостей. Нам стало известно, что, когда провалилась крыша собора Святого Павла, зарево на небе было видно с расстояния в десять миль. Расплавленный свинец лился по улицам, камни, из которых был сложен собор, летали, как пушечные ядра, а булыжная мостовая настолько раскалилась, что по ней невозможно было ходить. Расплавились церковные колокола. Ветер поднимал пепел и разносил его на много миль вокруг. Я слышала, что пепел выпал даже в Итоне.
Церковь Святой Веры была разрушена. Вначале провалилась крыша, а потом рухнули и стены. В книготорговом доме на Патерностер-роу содержимое книжных лавок горело в течение нескольких дней.
Надо было что-то предпринимать.
Король спешно прибыл в Лондон вместе со своим братом и придворными, чтобы изыскать средства для прекращения пожара. Вместе с ними был и Карлтон; там же были мой отец, Джоффри, лорд Эверсли и дядя Тоби. Наконец, они нашли решение. Меры были отчаянными, но к ним пришлось обратиться, ибо две трети города лежали в руинах и от Тауэра вдоль по Темзе до Темпл-Черч и вдоль городской стены до Холборн-Бридж лишь кое-где можно было найти уцелевшие здания, да и от них остались лишь голые стены.