Слезы печали
Шрифт:
— Как вы посмели!
— Ради вас я готов на все, что угодно, — сказал он. — Не нужно стыдиться, Арабелла! Вы же знаете, что хотите меня так же, как я хочу вас. Зачем делать тайну из столь очевидных вещей?
— Очевидных! — воскликнула я. — Для кого?
— Для меня. Я ощущаю это всякий раз, когда мы встречаемся. Вы просто взываете ко мне, так вы меня хотите.
— Вы слишком высокого мнения о своем обаянии. Уверяю вас, в данный момент я ничего не
В глазах Карлтона светилось озорство, рот искривился в притворном испуге.
— Не правда, — сказал он.
— Истинная правда. Как вы посмели оторвать меня от моих…
— Роз, — подсказал он.
— От моих занятий, затащив меня сюда под фальшивым предлогом?
— Что за фальшивый предлог?
— Намек на то, что с Эдвином что-то произошло.
— С Эдвином действительно кое-что происходит. Он быстро становится испорченным ребенком, привыкшим держаться за мамочкину юбку.
— Как вы смеете!..
— Говорить правду? Мальчик нуждается в сильной руке. В моей руке. И он ее получит. Ему придется узнать, что в мире существует нечто более важное, чем любовь и поцелуи.
— Из того, что я слышала, следует, что эти вещи играют весьма значительную роль в вашей жизни.
— Вы говорите о моей репутации, которая вас интересует. Говорят, нет дыма без огня, и я действительно могу назвать себя мужчиной с опытом…
— Не подходящим для воспитания ребенка.
— Как нельзя более подходящим. Если бы не я, ваш покойный муж не превратился бы в мужчину, которым он все-таки был. Именно я воспитал его. Именно я сделал из него мужчину.
— Любопытно, что сказал бы по этому поводу его отец.
— Он подтвердил бы мои слова. Он часто отсутствовал дома, а мать Эдвина нянчилась с сыном точно так же, как вы с его тезкой.
— Как бы то ни было, Эдвин покинул Англию, когда ему было десять лет, и с тех пор, я полагаю, ваше блестящее воспитание успело улетучиться.
— Самые важные годы — те, когда формируется личность, от пяти до десяти лет.
— Как вы хорошо разбираетесь в этих вопросах!
— От вашего внимания не могло уйти, что я хорошо разбираюсь во многих вопросах.
— От моего внимания не ушло ваше чрезвычайное самомнение.
— Всегда приятнее считать себя самым лучшим. В конце концов, слишком многие так вовсе не считают. Я хочу жениться на вас. Вы слишком молоды для того, чтобы жить такой жизнью. Вам нужен муж. Вам нужен я. Я хотел этого давно, но теперь у меня есть возможность сделать вам предложение и нет нужды затягивать с решением.
— В этом
— Арабелла, я собираюсь жениться на вас.
— Вы забываете о том, что для брака необходимо согласие обеих сторон.
— Вы согласитесь, я вам обещаю это.
— Не стоит быть столь щедрым на обещания. Именно это наверняка окажется невыполненным.
Он взял меня за подбородок и заставил взглянуть ему прямо в глаза.
— Я могу дать еще одно обещание: однажды став моей, вы никогда не захотите покинуть меня.
Я рассмеялась. Меня охватило неистовое возбуждение. Откровенно говоря, уже давно ничто не доставляло мне такого удовольствия. Было так чудесно — иметь возможность сбить с него спесь, дать ему понять, что я не намереваюсь подчиняться его приказаниям.
— Что ж… Говоря вашими словами, я никогда не стану вашей.
— Не будьте столь уверены.
— Я абсолютно уверена в этом.
— Вы совершаете ошибку, Арабелла — Отвергнув ваше предложение?
— Нет, думая, что я не сумею взять вас.
— Вы говорите так, будто я шахматная пешка.
— На самом деле вы — исключительно важная фигура, моя королева.
— Которая будет делать ходы в соответствии с вашими желаниями.
— Да, — подтвердил Карлтон, — в соответствии с моими желаниями.
— Ну, с меня достаточно, — промолвила я и встала.
— А с меня — нет, — сказал он, поднимаясь вместе со мной, положил руки мне на плечи и заставил меня вновь усесться на скамью.
— Я вижу, из вас получился бы муж с весьма дурными манерами, — сказала я.
— Когда этого требуют обстоятельства. Но при любых обстоятельствах вы найдете меня очень подходящим для вас мужем.
Я серьезно сказала:
— Существовал лишь один человек, который мне подходил, и я благодарю Бога за то, что он был моим мужем, пусть и недолго.
Карлтон возвел глаза к небу.
— Причисленный к лику святых Эдвин, — сказал он.
— Умоляю, не смейтесь над этим.
— Вы такая же, как все, Арабелла. Вы меня разочаровываете. Я всегда думал, что вы другая. Как только сердце мужчины перестает биться, он становится святым.
— Я не сказала, что Эдвин был святым. Я говорила, что он самый замечательный человек из всех, кого я знала или когда-нибудь узнаю, и что никто не сможет заменить мне его.
— Нельзя обожествлять людей, Арабелла.
— Я любила Эдвина и все еще люблю его. Неужели вы не понимаете? Никто, никто не может занять его место в моем сердце.