Слуга царю...

Ерпылев Андрей Юрьевич

Следом за бронетранспортерами снова потянулись грузовики, и, казалось, конца и краю им не будет.

— Все, ждать смысла нет! — завел наконец двигатель граф, осторожно, по самому краю обочины, под негодующую какофонию клаксонов, выруливая из пробки в обратном движению направлении. — Тут мы ничего не дождемся, да и прорываться с парадного хода в город не имеет смысла: там, без сомнения, многослойные полицейские заслоны выставлены, чтобы таких, как мы, отфильтровывать. Ничего себе компания подобралась: сумасшедший отставной жандарм да два беспаспортных

бродяги!

— Что же теперь? Обратно?..

— Почему обратно? Две с половиной тысячи верст прокатились, а теперь обратно? Не-э-эт, мы зайдем с черного хода! Где-то здесь должен быть проселок…

На проселок, ведущий к одной из известных графу верных лазеек в Северную Пальмиру, свернули километрах в полутора от начала пробки, но воинская колонна все никак не кончалась, в ней чередовались то грузовики, то бронемашины, колесные и гусеничные, то танки. На разной высоте по направлению к городу то и дело проносились хищные пятнистые туши боевых вертолетов, напоминающих рыщущих в поисках поживы стервятников…

* * *

Автомобиль медленно катился по улице вымершего города, слепо взиравшего на пришельцев плотно зашторенными глазницами. Только иногда мелькало за каким-нибудь из стекол белое лицо и тут же скрывалось из вида.

— Стоп, ваше сиятельство! — скомандовал Бекбулатов, завидевший прозрачный колпак над телефоном-автоматом, приткнувшимся у стены какого-то явно казенного учреждения. — Я отлучусь на минуточку…

Где-то далеко, на пределе слышимости, раздавалась частая стрельба, треск очередей — сухой стрекот автоматов и более отрывистый лай крупнокалиберного пулемета, иногда бухали взрывы. Не хватало только воя сирен, окон, заклеенных крест-накрест полосками бумаги, да сваренных из рельсов противотанковых «ежей» на проезжей части…

— Как в блокаду… — пробормотал Сергей Владимирович, вспоминая виденные им десятки раз в разных кинофильмах сцены военного Ленинграда и чувствуя, как сжимается сердце.

— Что вы сказали? — обернулся к нему через плечо Чебриков.

— Да вот, блокаду вспомнил, — промолвил старик, припомнив, как ротмистр расспрашивал его еще в то, прошлое, знакомство об истории страны. — В Отечественную…

— Какую Отечественную? — переспросил, как раз в этот момент распахнувший свою дверцу Бекбулатов. — Восемьсот двенадцатого года, что ли?

— Нет, Владимир Довлатович, — ответил за Берестова граф. — В мире господина Берестова, который вы проскочили транзитом, была и другая Отечественная война, вторая. Там ее называют Великой. К слову сказать, князь, она действительно была великой… С той, про которую вы вспомнили, и не сравнить. Четыре года сограждане Сергея Владимировича воевали… Хотя Москву все-таки не сдали.

— А воевали-то с кем? И кто в результате победил?

— Воевали с Германией, да-да, не удивляйтесь, а победила, конечно, Россия. Большой кровью, но победила…

— Двадцать шесть миллионов потеряли, Володя, — тихо проговорил Владимирыч. — Это не фунт изюму… Мой отец тоже погиб, под Сталинградом… И у супруги моей покойной…

Помолчали

с минуту.

— Ладно, — промолвил Чебриков. — Потом об этом. Ну а вы что выяснили, князь?

Прежде чем ответить, Бекбулатов долго пожимал плечами и недоуменно крутил головой.

— Чепуха какая-то получается, — сообщил он наконец. — Ну то, что я уже без малого год как покойником числюсь, меня совсем не удивило… Разберусь как-нибудь… Но вот что Сашка Бежецкий в роли государственного преступника оказался! Это новость так новость, я вам скажу!..

— Что такое?

— В Петропавловке мой друг, Петр Андреевич! Вместе с большинством высших офицеров Корпуса… Если, конечно, Клара, овца эта немецкая, все правильно поняла. «Князь Александр» да «князь Александр» у нее через слово… Даже титул сдуру перепутала. Рыдает, понимаешь, в трубку, как корова…

— Кто рыдает?

— Да Клара, экономка Сашкина… Вернее, супруги его, Елены. Значит, готовил я сюрпризец другу, а он мне еще больший преподнес…

Бекбулатов пристально посмотрел вдоль улицы, словно увидев там что-то для себя интересное, и обронил в пространство:

— Известен мне, господа, один человек, который все эти непонятицы сможет разъяснить и по полочкам разложить… По ранжиру, так сказать…

Чебриков, словно услышав команду, завел автомобиль, послушно откликнувшийся на поворот ключа и замурлыкавший мощным двигателем, точно огромный кот.

— Тогда показывайте, куда ехать, Владимир Довлатович.

— Нет уж, — решительно воспротивился Бекбулатов. — Давайте-ка лучше я за руль сяду…

* * *

Изящный двухэтажный особнячок середины прошлого века, выстроенный в итальянском стиле и утонувший в кустах сирени, покрытых одуряюще пахнувшей лиловой пеной цветов, встретил пришельцев неласково.

— Не велено никого пускать. — Без сомнения принадлежавший горничной молодой женский голос в решетке динамика, вмонтированного в стену у двери, не оставлял никаких надежд на благополучное завершение переговоров. — Госпожа никого не принимают. Ступайте-ка откуда пришли.

— Дорогая… — попытался наладить контакт в своей коронной манере Бекбулатов, но был безапелляционно оборван на полуслове:

— Никакая я вам не дорогая. Ходят тут разные… В динамике явственно щелкнуло, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен.

— Вот и поговорили… — развел руками штаб-ротмистр, совершенно обескураженный напором защитницы дома. — Кто же мог подумать?.. Видимо, теряю былую форму.

— Я предупреждал, что не стоит всей компанией идти, — бесстрастно констатировал граф, не шелохнувшийся в течение всей сцены «сражения с дверью». — Мы с Сергеем Владимировичем могли и в автомобиле посидеть. Неужели вы всерьез считали, что кто-нибудь, находясь в трезвом уме, пустит в дом, где живут, по вашим же словам, одни женщины, целую толпу подозрительных мужчин?.. Подозрительных, подозрительных — не спорьте! Да еще в то время, когда в городе неспокойно. Что сейчас прикажете делать, а?..