Слуга Империи
Шрифт:
Один из псов слегка заскулил. Не обратив на это ни малейшего внимания, Джиро обмакнул кисти рук в благоуханную воду, а затем помахал ими в воздухе, чтобы просохли пальцы.
– Твой дом производит незабываемое впечатление, господин. Когда я представляю себе, как выглядит эта палата в дни торжеств и увеселений, заполненная праздничной толпой... я глубоко сожалею, что мне не довелось присутствовать на чествовании Имперского Стратега.
Инкомо, сидевший по правую руку своего хозяина, застыл на месте. Он пристально взглянул на Десио, и по окаменевшему лицу господина понял, что
В огромном зале стояла мертвая тишина. Затем Десио потянулся и взял с подноса стакан фруктового сока; то, что он не отдал предпочтения более крепкому напитку, служило верным признаком его скрытого гнева. Он не даст сбить себя с толку; никакие уловки с охотничьими собаками не заставят его забыть о неизменной опасности, исходящей от дома Анасати. Десио - могущественный правитель; он сидит в своей собственной палате, и пусть молчание продлится хоть целую вечность, он не снизойдет до того, чтобы поинтересоваться, зачем пожаловал к нему этот дерзкий второй сын Анасати.
Джиро позволил молчанию затянуться достаточно долго: надо же было показать, что запугать его не удалось. С внезапным оживлением он заговорил:
– Всех радуют вести из Дустари. Теперь, когда кочевники пустыни и их союзники разгромлены, Империя будет долгие годы наслаждаться миром на южных границах.
Десио перехватил предостерегающий взгляд первого советника. Как видно, Джиро неспроста упомянул о союзниках, и это можно было трактовать двояко. Либо он догадался, что кочевники действовали по наущению Минванаби, либо Анасати получил сведения от агентов, замаскированных не хуже, чем шпионы Мары.
Один из псов заскулил, и приставленный к ним служитель возмущенным шепотом выбранил провинившегося.
Властитель Минванаби ничего не сказал.
– Если не приписывать все успехи сказочной удаче Акомы, этот триумф долго будет считаться непревзойденным, - закончил Джиро и надолго погрузился в безмолвие, доказав тем самым, что и он не прочь помолчать.
Десио лениво опустошил свой стакан. Он выслушал несколько слов, почти беззвучно сказанных его советником, а затем ответил в безупречной форме:
– Любое деяние, предпринятое для защиты Империи, достойно рукоплесканий. Или ты придерживаешься иного мнения?
Джиро холодно улыбнулся:
– Долг каждого властителя - служить Империи. Это само собой разумеется.
Наступившая пауза грозила затянуться. Спасать положение пришлось первому советнику, поднаторевшему в дипломатических переговорах.
– Мне даже трудно представить себе, как относится властитель Текума к блестящей победе госпожи Мары.
Джиро как будто только и ждал этой реплики и вежливо кивнул:
– Мы, Анасати, оказались в трудном положении. Кровное родство с наследником Мары вынуждает нас служить тем целям, которые время от времени совпадают с интересами Акомы.
– Продолжай, господин, - подбодрил его советник, быстрым взглядом дав понять своему повелителю, что пора бы проявить любезность и предложить
Десио последовал безмолвной подсказке, хотя лицо у него оставалось столь же хмурым.
Джиро принял стакан фруктового напитка, смешав для себя различные соки в таком же сочетании, какое выбрал перед тем властитель Минванаби. Он сделал глоток, отбросив со лба блестящие ухоженные волосы, и уставился взглядом в пространство.
– Разумеется, долго мириться с таким неестественным положением невозможно.
– Его манера держаться неуловимо изменилась: теперь это было воплощенное чистосердечие.
– Конечно, я в достаточной мере озабочен судьбой моего племянника, но позвольте мне высказаться откровенно.
– Он помедлил и еще несколько раз неторопливо отхлебнул из своего стакана.
– У матери маленького Айяки слишком мало друзей, чтобы оправдать выбор столь опасного пути для семьи Анасати. Поэтому я не удивлюсь, если с моим племянником приключится какая-нибудь беда. Мой отец не склонен считаться с капризами судьбы, но мы с братом придерживаемся иных взглядов.
Тут Инкомо поторопился коснуться руки хозяина: молодой властитель слишком явно проявлял интерес. Но когда речь заходила о Маре, Десио начисто забывал правила приличия.
– Если судьба уберет твоего племянника из нашего бренного мира...
– начал он.
Стакан из тонкого хрусталя звякнул, когда Джиро поставил его на стол, и обе собаки заскулили, словно им передалось напряжение, царящее на помосте.
– Я должен поправить тебя, - холодно сказал сын Анасати.
– Мой брат и я... мы оба почитаем отца как преданные и любящие сыновья. Пока Текума жив, его желания подлежат неукоснительному исполнению!
– Его решительный тон не оставлял сомнения: Джиро не притворялся. Если его отец прикажет - он будет сражаться, защищая Мару, и даже жизнь за нее отдаст.
– Но, - мягко пояснил он, - если эту женщину постигнет беда, а мальчик выживет, то мой отец не будет обязан кому-то мстить.
Десио удивленно поднял брови. Он взглянул на гостя и прочел у того в глазах почти не скрываемый гнев. Внезапная мысль поразила властителя Минванаби, и он наклонился к советнику:
– А ведь он по-настоящему ненавидит эту суку, видишь?
Инкомо коротко кивнул:
– Будь осторожен, господин мой. Рискну предположить, что этот молодчик явился сюда без ведома отца.
Пытаясь казаться равнодушным, с полным ртом сластей, Десио возразил гостю:
– Твои соображения звучат интригующе, но они невыполнимы. Мой дом дал Красному богу обет: род Акома должен прекратить свое существование.
Джиро подцепил с подноса тонкий ломтик мяса, но так и не поднес его ко рту, а лишь потеребил пальцами.
– Я слышал о твоем обете. Конечно, если Мара погибнет, а ее натами будет вдребезги разбит и закопан в землю, то маленький наследник станет властителем, у которого нет никаких средств, чтобы постоять за себя.
– Ногтями он разделил многострадальный ломтик на две половинки.
– Не имея ни дома, ни преданных ему воинов, Айяки сможет найти защиту только в семье отца. Возможно, от него потребуют, чтобы он поклялся в верности натами Анасати.